— Да… Если хочешь сделать хорошо… Сделай сам… — пробормотал он себе под нос, глядя на забинтованную платком руку.

Глава 11

Пронизывающий мартовский ветер пробирал до костей. Я поёжился, поднял воротник куртки и осмотрелся. Вокруг раскинулся типичный пустырь рядом со стройкой: острые гребни битого кирпича и шлака, сваленные в беспорядке, заросли высокой, пожухлой за зиму травы, колючие, голые кусты терновника, лишь кое-где на ветках набухали первые липкие почки.

Вдалеке маячил остов недостроя: серые коробки будущих домов с черными провалами окон, подъемный кран, замерший на фоне серого неба. Стройплощадка была сегодня пуста. Я специально выбрал воскресенье — выходной день.

Я нашел взглядом поваленное, подгнившее бревно притоптанное вокруг, и присел. Время тянулось медленно. Я снова и снова прокручивал в голове детали плана.

Мы с Орловым договорились подъехать по отдельности. Решение было принято на тот случай, если Грачёв здесь припрятал своих наблюдателей. До поры до времени он не должен ничего заподозрить, всё должно выглядеть естественно и правдоподобно.

Хотя с Орловым была заковырка. Вырваться из госпиталя — непростая задача, но он заверил, что справится. Ну что ж, значит, справится.

Вскоре тишину пустыря нарушил звук подъезжающей машины. Я вынырнул из своих размышлений и обернулся.

Машина, пыля, подкатила к краю пустыря. Дверь открылась, и первыми из салона высунулись костыли. Потом появилась нога в гипсе, осторожно опустившаяся на грунт. И наконец, показался сам лейтенант Орлов. Он что-то сказал водителю, махнул рукой, и машина, развернувшись, укатила обратно в сторону города.

Орлов, опираясь на костыль, начал медленно ковылять в мою сторону по пыльной земле. Я встал с бревна, отряхнул штаны от древесной трухи и улыбнулся ему. Молодец, все-таки улизнул.

— Привет, Сергей, — поздоровался он, подходя. Орлов был бледен, а под глазами залегли круги, но во взгляде я не заметил ни паники, ни страха. — Не опоздал?

— Как раз вовремя, — ответил я, кивая. — Как себя чувствуете?

— Нормально, — ответил он и нервно огляделся, сканируя взглядом окрестности.

Я так и не понял, то ли он продолжает играть роль нервничающего предателя, то ли волнение было настоящим. Наверное, и то, и другое. Впрочем, сейчас это было не так важно.

— Ну, что, начнем? — Спросил Орлов после того, как осмотрелся.

Мы ещё вчера отрепетированный диалог. Наши голоса в тишине пустыря разносились далеко, подхватываемые гуляющим ветром.

Орлов изображая подавленность и страх, сказал что боится мести. Но готов передать мне важную информацию, потому что больше податься некуда. Я играл роль принципиального мстителя. И без устали принялся заверять его, что переживать ему совершенно не о чём.

— Вот, — сказал Орлов, делая вид, что достает что-то из внутреннего кармана куртки. На самом деле в потрепаном коричневом конверте лежал сложенный вчетверо пустой лист бумаги. — Держи. Все, как и договаривались. Записная книжка. Здесь все его махинации. Суммы, даты, фамилии. Хватит, чтобы упрятать его за решётку надолго.

Я сделал серьезное лицо, взял конверт и сунул его в свой карман.

— Спасибо, Петр Игоревич. Вы сделали правильный выбор. Тот, кто устроил аварию, кто угрожал вашей семье… — я слегка повысил голос, — … он очень скоро пожалеет. Очень. И получит по заслугам. Справедливость восторжествует.

Орлов кивнул, очень искусно изображая на лице смесь надежды и тревоги. Он открыл рот, чтобы сказать очередную заготовленную фразу, но в этот момент тишину пустыря разорвал натужный рев моторов и визг тормозов.

Я вскинул голову и нахмурился. С дороги, поднимая тучи пыли, на пустырь въезжали две машины: черная «Волга» и видавший виды зелёный «Козлик».