Орлов отрицательно мотнул головой. Улыбка не сходила с его губ. Он смотрел на Грачёва с вызовом. Лейтенант явно наслаждался этой ситуацией, хоть и понимал, что последует после такого поведения.

— Я не шучу, Михаил Валерьянович. У меня нет с собой никаких записей. Вообще.

Грачев медленно, очень медленно перевел взгляд с Орлова на меня. В его глазах мелькнуло понимание, смешанное с бешенством. Он кивнул своим мыслям и, не повышая голоса, бросил через плечо своим людям:

— Ну-ка, парни… Объясните им, что шутки со мной плохо заканчиваются. И выясните… где записи. Быстро.

Он отступил на шаг, скрестив руки на груди. Мужики пришли в движение, ухмыляясь и переглядываясь.

Я быстро оценил ситуацию. Я умел драться. Орлов, даже с переломом, тоже не был хлюпиком. Но их было семеро против нас двоих, и один из нас — на костылях. А они все здоровые, привыкшие к мордобою крепыши. Шансы у нас были мизерные. Но сдаваться мы не собирались

Первый удар пришелся по Орлову. Двое здоровяков ринулись на него, пытаясь выбить костыль. Он отчаянно отбивался свободной рукой, нанося резкие, короткие удары в корпус, но силы были неравны.

Кто-то из мужиков сделал подсечку, и Орлов с тихим вскриком грохнулся на спину. Тут же на него обрушились удары со всех сторон. Шестёрки Грачёва пинали Орлова по корпусу, по бедрам, метили в голову. Он корчился на земле, прикрывая голову, и шипел от боли.

Я рванул к нему, походя отбиваясь от одного из нападавших. Слева метнулась тень. Я успел блокировать удар в голову предплечьем. Боль пронзила руку, но я, сжав зубы, продолжил своё движение, не останавливаясь.

Прорвавшись к Орлову, я увидел здоровяка, нацелившего тяжёлый ботинок на его гипс.

Ну уж нет. Допускать повторной травмы лейтенанта я не собирался. Я зашарил взглядом по земле в поисках того, что сгодилось бы в качестве оружия. Рядом валялся брошенный Орловым костыль. То, что нужно!

Подхватив его, я от души замахнулся. Здоровяк, который занес ногу для удара, даже не заметил меня. Костыль со свистом рассек воздух и обрушился мужику на затылок.

Раздался глухой, влажный хряск. Мужик по-бабьи ойкнул, вздрогнул всем телом и рухнул на землю рядом с Орловым, прикрыв его собой с одной стороны.

В этот момент я уловил движение справа. Я начал уклоняться, инстинктивно поднимая руку для блока, но не успел. Что-то твердое и тяжелое обрушилось мне на голову, чуть выше правого уха.

БАМ!

Мир взорвался белой, ослепительной вспышкой боли. Пронзительный, оглушающий звон заполнил собой окружающее пространство, заглушая все остальные звуки. В глазах запульсировали черные и белые круги, земля под ногами качнулась, мир поплыл.

Я зашатался, едва удержавшись на ногах, чувствуя, как по щеке потекло что-то теплое и липкое. Я провёл ладонью по лицу и посмотрел на неё, с усилием фокусируя свой взгляд. Кровь.

Всё перед глазами расплывалось, контуры людей двоились. Мотнув головой, я попытался стряхнуть туман. Но это было плохой идеей — голова разболелась ещё сильней. Сквозь пелену перед глазами я увидел, как один из громил, тот самый, что ударил меня, замахивается снова. Инстинктивно я рванул в сторону, махнув в его направлении костылём.

Что-то просвистело мимо виска, но сила инерции и моего неверного движения вывели меня из равновесия. Еще один удар кулаком или чем-то другим, я не разобрал, пришелся по плечу. Меня закружило.

Следом я пропустил удар в корпус. Воздух с хрипом вырвался из моих легких. Потом последовала подсечка, и я полетел на землю.

Упал я неудачно — сильно приложился затылком о твердую, как камень, землю. Искры брызнули из глаз. Боль в затылке слилась с гулом в ушах и болью от первого удара в одну оглушительную какофонию.

В глазах потемнело ещё больше, во рту чувствовался соленый привкус крови и пыли. Я сплюнул вязкую слюну и попытался встать, но мне не дали это сделать.