Дядя Боря приосанился, подбоченился и, задрав подбородок, с гордостью сообщил:

— А я теперь, Серёга, не простой грузчик, а кладовщик! Стало быть, повышение у меня. Вот, осваиваюсь в новой должности.

Я искренне обрадовался за него.

— Поздравляю, дядя Боря! Очень рад за тебя.

Мысленно я отметил, что его слова прошлой осенью оказались не пустым бахвальством. Он всерьёз взялся за свою жизнь, и это не могло не радовать.

— Спасибо, Серёж, спасибо, — смущённо пробормотал он, но было видно, что он доволен. — А ты какими судьбами к нам на склад заглянул?

— К Ивану Семёновичу по делам, — ответил я.

Дядя Боря кивнул с пониманием.

— А, понял. Он у себя в кабинете, в главном здании. Иди прямо по этой дорожке, потом налево, дверь с табличкой «Начальник склада».

Поблагодарив его, я двинулся указанным маршрутом. Вскоре я уже стоял перед дверью кабинета Ивана Семёновича. Постучал и вошёл.

Иван Семёнович, увидев меня, улыбнулся, как родному, и поднялся мне навстречу.

— Сергей! Здравствуй! Давно не виделись. Как ты? Как учёба?

— Всё хорошо, Иван Семёнович, спасибо, — пожал я его протянутую руку. — А у вас как дела?

— Да потихоньку, потихоньку, — он махнул рукой. — Работаем. Проходи, проходи.

Он повёл меня вглубь кабинета, в небольшое отдельное помещение, служившее ему одновременно и кабинетом, и чем-то вроде приёмной. Закрыв дверь, он обернулся ко мне:

— Так, насчёт твоего поручения… Как ты и просил, я кое-что припас для твоей невесты.

С этими словами он подошёл к старому, массивному шкафу у стены, открыл его ключом и с явной гордостью извлёк оттуда картонную коробку размером сантиметров тридцать на глаз. Он водрузил её на стол с таким видом, будто это была не коробка, а государственная награда.

— Вот, — произнёс он с гордостью.

Я посмотрел на коробку и искренне поблагодарил его:

— Спасибо вам огромное, Иван Семёнович. Это то, что нужно! Вы мне очень помогли.

Внутри коробки была… кукла. Да, именно куклу я решил подарить Кате. В Волгограде она с упоением рассказывала мне о своей коллекции кукол. А потом с лёгкой обидой в голосе поведала историю о том, как не смогла достать куклу из ГДР. И добавила, что увели её прямо у неё из-под носа.

Эта история засела в моей памяти. И вот теперь передо мной стояла та самая кукла из ГДР, которую так хотела Катя.

Я аккуратно открыл коробку.

Иван Семёнович, тем временем разошёлся не на шутку, расхваливая куклу:

— Вот, посмотри, Сергей, — он аккуратно помог мне извлечь куклу из упаковки. — Ручки-ножки на резиночках, гнётся, как живая. А волосы? Видишь? Чистый шёлк, можно расчёсывать. И расчёсочка с зеркальцем в комплекте. А ещё смотри…

Он перевернул куклу, и та тоненьким, механическим голоском произнесла: «Ма-ма!»

— Слышал? — Торжествующе воскликнул Иван Семёнович. — Голос есть! Прелесть, а не кукла. Находка!

Я внимательно разглядывал куклу. Она и правда была прекрасна. Даже по меркам моей прошлой жизни, в которой можно было отыскать и более совершенные игрушки, эта кукла выгодно отличалась качеством. Лицо у неё было румяное, с тщательно прорисованными глазками в обрамлении пушистых ресничек и с алыми губками. Платьице нарядное, кружевное. Волосы и правда оказались мягкими и шелковистыми на ощупь.

— Согласен, Иван Семёнович, — сказал я с улыбкой. — Кукла замечательная. Сколько я вам должен?

Иван Семёнович слегка смутился, потоптался на месте.

— Ну, она, конечно, дороговата… Двадцать рублей. Но ты же понимаешь, Сергей, вещь-то импортная, дефицит…

Я кивнул.