— А не вот это вот все, ага, — кивнул Портос, внезапно сменив тон на вполне дружелюбный.- Эх, япона мать, парней жалко! Ладно, пойду собираться.

И ушел. А мне действительно оставалось забрать только те самые бумажечки и ручечки. У меня все мое в рюкзак помещалось, а общий скарб мы за прошедшие сутки уже плотно упаковали. Главное, чтобы этот оберлейтенант Лабенбах, который на самом деле центурион ауксиллии, не заартачился, и наш бот и медэвак с собой взять согласился!

Примерно через полчаса Белояров построил весь личный состав в коридоре. Личные вещи были собраны, люди — экипированы в тяжелую броню. Трибун прошелся вдоль нашего не самого длинного ряда и проговорил задумчиво:

— Соратники… — Белояров поздоровался и взял короткую паузу. — Ситуация следующая: мы летим на Раномасину, островная база «Рихтер», место постоянной дислокации ауксиллии «Ганза».Да-да, немцы, шведы, норвежцы, датчане, вроде — голландцы. Орбитальной станции у них нет, спутниковая группировка работает практически вхолостую. Грозовые фронты, понимаете ли, постоянный облачный покров. Раномасина — планета штормов! Поэтому — посадят прямо на поверхность. И это, прямо скажем, хреново. На поверхности у них творится, как я понял, какая-то дрянь. А под поверхностью — в подводных городах рефаим, которые наши союзнички-атлантики уже три года как от Системы освободили — и того хуже. Наш оберлейтенант сообщил, что на «Рихтере» — орднунг, у них — порядок и дисциплина, и если мы будем этого порядка придерживаться — то, вероятно, доживем до прибытия «Армстронга». А еще очень попросил не артачиться и принять как должное все процедуры проверки после прибытия.

— Так и сказал — не артачиться? — выдал кто-то. — Немчик этот?

— Да, Мурашко, он так и сказал — «нихт артачирен», твою-то мать! — рявкнул Белояров. — Я очень рад, что ты такой гребаный весельчак, но если тебе Фоаны не хватило…

— Виноват! — тут же спохватился дупликарий Мурашко.

— В общем, слушайте меня внимательно! — трибун буквально рычал, а не говорил. — Оружие мы не сдаем ни в каком случае! Проверки проходим по одному — остальные ждут в полной боевой готовности! Размещение- только вместе. Я-а-а-а знаю все эти ваши заходы про «комуняк», «долбославов» и «булкохрустов!» И я срать на них хотел — у нас там немчура и прочие пиндосы вокруг будут. Для них вы все — русские, и плевать с каким акцентом говорите, и какая у вас нашивка… А вокруг пиндосов так и вовсе — сплошная чертовщина! Ей точно все едино, что русский иван, что пиндостанский джон, что вон — ганзейский иоганн! И Системе на это насрать, если вы еще не поняли!

— Да мы что — совсем зеленые, что ли? — даже обиделся Мурашко, на которого все это время смотрел Белояров. — Все мы поняли!

— Ну, и все! — буркнул трибун. — Закончили разговорчики! Готовимся к погрузке на этот их «Нагель!»

Этот их «Нагель» оказался грузовиком рефаимской системной постройки, похожим на те, что выпускались верфями Зазавави. А может, и правда — родом оттуда, кто знает?

Оберлейтенант Лабенбах долго ругался по-немецки, но потом согласился взять с собойнашу технику. В конце концов, немцы — народ практичный, и пойти на страшное расточительство, оставив на орбите Фоаны «Мастодонт» с рабочими медкапсулами, он не мог.