Конечно же — в этот самый момент открылась дверь, и Рогов с ошарашенными глазами уставился на меня:

— Ты чего? С дуба рухнул? Совсем буйный? У нас суицид запрещен, за это лечат — принудительно, и в штрафную центурию отправляют. Тебе не понравится, Сорока. Там — тошно!

— Да я не специально… — одной рукой я держался за голову, второй — за копчик. — Я возможности тела проверял…

— А! — сказал Рогов. — Тогда понятно. А головой в потолок зачем бился? Чем потолок тебе не угодил? Знаешь что, Сорока, давай, выходи отсюда. Всё. Кончилось твое сидение. К тому же, политпросвет от нашего командира — это куда как почище карцера будет. Да и вообще — мы записи пересмотрели, этот ваш Барабаш — лысый который, он реально нарывался, и ты ему по сопатке правильно настучал, по-пацански. У нас тут зоновские порядки не в моде, так и знай. Мы этих сволочей и на Земле душили, и тут спуску им не дадим! На «Чапае» у нас — образцовый порядок!

— Классно, — сказал я. — А куртку…

— А куртку твою драгоценную этот, который Божеский, забрал. Блондинчик конопатый!

— Длябога, — поправил я.

— Точно. Длябога! Вот же наградил Бог фамилией… — Рогов почесал затылок, поняв, что каламбур получился так себе, дождался, пока я выйду наружу, и закрыл дверь, приложив к ней какую-то штучку, похожую на чип от домофона.

Ушибся я, в общем-то, не сильно, задница почти не болела, хотя голову раскровянил. Ну и ладно, не впервой.

— Веди, Сусанин, — сказал я.

— Поговори у меня… Идиот самый настоящий… — Рогов покачал своей большой головой, явно не в силах еще забыть мои акробатические упражнения в карцере, и пошел вперед по коридору.

А я пошел за ним.

Лысый

Глава 5

Случается политпросвет

Рогов приоткрыл передо мной дверь большого светлого помещения, которое так и тянуло назвать актовым залом, и жестом скомандовал проходить и присаживаться. Я прошмыгнул внутрь, уселся на ближайшее место рядом с дверью и стал разглядывать окружающую обстановку.

Белые стены, ряды красных стульев с мягкой обивкой, аккуратная сцена — с кафедрой и большим экраном на стене. На потолке — тонкие полоски диодных светильников. За кафедрой — высокий, мясистый мужчина среднего возраста. Коротко стриженный, бровастый, с выдающимся крючковатым носом и властным выражением лица, этот офицер явно находился где-то на вершинах легионной иерархической лестницы. Благодаря живой мимике, умелым жестам рук и зычному голосу он хорошо владел вниманием аудитории. Рекруты смотрели на оратора, как бандерлоги из мультика — на удава Каа!

Грабовский, командир корабля — вот кто это был. Кроме фамилии я и не знал про него ничего толком. Это еще предстояло исправить.

Рекруты сидели полумесяцем, на задних рядах — это как водится в любом приличном обществе. Сидения на передних рядах были пусты, но Грабовского такое положение дел не смущало, он говорил уверенно и буравил молодое-немолодое пополнение яростными взглядами. Мне этих взглядов тоже перепало — как опоздавшему.

Ничего не поделаешь — раз пришел последним, пришлось въезжать в происходящее с середины, однако — я не особенно огорчился. Собирать общую картину из обрывков информации? Вполне нормально. Это же моя профессия!

— … Звучит как байки из фильмов про матрицу и терминатора? — картинно развел руками оратор, а потом рубанул воздух ладонью. — Но дело обстоит именно так, товарищи. Еще раз повторю: наш враг, наш противник на поле боя — Система.