Вода в гавани выглядела гладкой, как стекло, спрятавшее на своей мерцающей поверхности перевернутые корабли, дома и кусочек неба. Солнце рассыпало по волнам серебряную дорожку прямо к выходу из бухты, туда, где, Косте казалось, начинается сказка.

Слева от него высились темные дощатые корпуса дремлющих громад, а чуть подальше — те, что поменьше, с рыжей кормой, будто тёплая корка хлеба. На набережной гремели телеги, переругивались матросы и грузчики; в окнах странных построек, мало похожих на жилые дома, мелькали чужие лица.

А над всем этим незнакомым мальчику, чуждым миром — облака. И не просто облака, а целые замки: белые стены, высокие башни, запутанные переходы, а между ними растянулись лазурные ущелья. На миг даже показалось, что в самом центре вот-вот откроется дверь из света — стоит войти, и ты уже на невидимой воздушной дороге.

Орден Рыцарей искал Косту на суше. Порой, стоило слишком задуматься, как казалось, что он слышал стук их сапог и грохот железных шпор. Но порт словно встал на его сторону. Он спрятал мальчика запахом дегтя, щелчком якорной цепи, хлопком паруса. И корабли словно ожили. Какой-нибудь из деревянных гигантов чуть качнется и будто подмигнет: «Жди, Коста. Скоро ветер».

Коста все не мог оторвать взгляда от серебряной дорожки. Что-то внутри нашептывало ему, что там, за горизонтом, не просто море. Там карты рисуются самими приливами, туман знает тайные тропы Духов, а каждый парус может стать ключом. Ключом к его спасению. Что, может быть, где-то там есть место, где он спрячется от Ордена. Где его ждут приключения, которые уже зовут мальчика из-за светлой двери в облаках. Стоит только сделать шаг, как море станет его плащом и укроет от…

— У тебя взгляд художника, Коста, — свернув бумажную трубочку, заявил Тит, попутно поджигая ту спичками. — Или музыканта. А может и все сразу.

Аран с Гадаром уже ставили около одного из причалов принесенный ими ящик, куда выкладывали монетки и два стакана с костями. Роза с Марой стояли чуть в отдалении и явно ждали Тита.

— Я…

— Больше не показывай эти глаза никому, — Тит выдохнул едкое облачко дыма. — Ни поэт, ни музыкант, ни художник не то что зиму в Гардене не переживет, а банально — не протянет до первых холодов. Понимаешь, о чем я?

Коста сглотнул и кивнул. Ему надо было работать, а не мечтать, как он часто любил делать, когда по ночам смотрел в окошко под потолком и придумывал истории о… да обо всем на свете.

— Держись Арана с Гадаром, пока я не вернусь с девчонками, — Тит надул щеки и, выдыхая дым, как-то хитро пошевелил губами, и серое облачко свернулось туманным колечком. — А днем посмотрим, не ошибся ли я в тебе.

Старик несильно сжал его плечо и, поправляя сумку, загремел железками в сторону ждущих его девочек.

— Тит, — окликнул его Коста.

Старик обернулся и посмотрел на мальчика с прежней теплотой и мягкой улыбкой, будто только что не хмурился темнее грозовой тучи.

— Чего тебе, мелюзга?

— Старик Тит, а научишь меня читать? — Коста и сам не знал почему, но внезапно захотел уметь читать. Словно облака и корабли нашептывали ему истории, которые он не мог разобрать из-за того, что не знал букваря.

Старик перевел взгляд с мальчика на море, затем обратно и угрюмо покачал головой.

— Если справишься с работой, то научу.

— Спасибо! — не хуже начищенного горшка засиял Коста и, снуя у ног кипящей толпы, добрался до Арана с Гадаром.