— Это возмутительно!

— Как и любое убийство, сэр.

— Это намного хуже, — возразил Дабофф.

— Хуже, чем четыре трупа? — переспросил Рид.

— Я не… я понимаю, что здесь погибли люди. Но люди только и делают, что нарушают равновесие — копают, уничтожают; и эти убийства — идеальное тому доказательство.

— Доказательство чего?

— Мы постоянно убиваем природу, а потом гадаем, почему жизнь так жестока.

— Судя по всему, вы считаете, будто от людей один вред, — заметил я.

Дабофф уставился на меня, не выказав ни малейших признаков узнавания.

— По сути, я закоренелый мизантроп, но покамест не убил ни одно создание, дышащее кислородом. — Он указал на свои шлепанцы. — Органическая резина. — Потом снова взглянул на белый флаг. — Я хочу сказать, что нужно обеспечить сохранность этому мирному уголку природы, которые сейчас встречаются так редко.

— Похоже, покой этого уголка и так уже нарушен, — сказал Рид.

— Тогда давайте не усугублять это. Мне нужно поговорить с этими копальщиками.

Рид посмотрел на Майло. Тот заявил:

— Только после того, как вы ответите на несколько вопросов.

Он навис над Дабоффом и начал забрасывать его вопросами, которые, казалось, были никак не связаны между собой. Тот постепенно начинал злиться. И наконец Майло спросил о том, где Дабофф находился в последние двадцать четыре часа.

— Вы подозреваете меня? — возмутился тот.

— Сэр, нам необходимо получить ответ…

— Какое вам дело, где я был вчера вечером? Но ладно, мне совершенно нечего скрывать. Я был дома, читал. — Он вздернул подбородок. — Наслаждался перелистыванием журнала «Атне ридер», если вам это интересно.

— Вы живете один? — поинтересовался Майло.

Дабофф улыбнулся.

— Да, но у меня часто остается ночевать подруга. Умная, альтруистичная, эмоциональная женщина, которая сейчас находится в Себастополе, на музыкальном фестивале «Зеленая нить». Когда произошло это убийство?

— Мы еще не определили это, сэр.

— Оно должно было случиться после восьми часов вечера, — заявил Дабофф, — потому что в восемь часов я останавливался возле болота, и, можете мне поверить, никаких трупов там не было.

— Как долго вы пробыли там?

— Я только по-быстрому проверил, нет ли на берегу мусора. После этого я купил сэндвич в круглосуточном магазине на бульваре Калвера. С зеленью и темпе, если вы хотите это знать. Потом заскочил в офис нашей организации, чтобы проверить, что поделывает наш волонтер. — Он фыркнул. — Богатенький сопляк, которого в наказание приговорили к общественным работам. С ним все было в порядке, так что я оставил его, доехал до Санта-Моники и съел свой сэндвич на набережной Оушн-Фронт. Потом в десять минут одиннадцатого вернулся в офис, чтобы удостовериться, что сопляк запер его. И правильно сделал, потому что он об этом забыл. К половине одиннадцатого я был дома, читал «Атне».

— Вы нашли у болота какой-нибудь мусор? — поинтересовался Майло.

— В этот раз — нет… ах да, Альма — моя подруга — должна была позвонить мне из Себастопола в четверть двенадцатого. И позвонила.

— Ваш волонтер, — вмешался Мо Рид. — За что он был наказан?

— За какие-то делишки в школе, — ответил Дабофф.