|
Полли объясняла это потерей руководительницы, Квиллер считал, что после очарования Гебридских островов и горной Шотландии наступил некоторый спад.
В автобусе Буши завладел микрофоном и сделал попытку поднять общее настроение, рассказав несколько анекдотов, правда безуспешно.
– Вы слышали о шотландце, который с бутылкой виски в кармане пошёл навестить больного приятеля? Было темно, он споткнулся и упал на острый камень, но поднялся и продолжил путь. Скоро он почувствовал, что у него по ноге что-то течёт. В темноте невозможно было рассмотреть, что это такое, тогда он смочил жидкостью палец и попробовал на вкус. «Слава Богу! Это всего лишь кровь!» – обрадовался шотландец.
Ларри, вернувшийся с сестрами Чизем с места похищения чемоданов, пожаловался Квиллеру:
– Эта женщина невыносима, но мы сделали всё, что надо. Что я пропустил?
– Ничего особенного. Про поле исторического сражения вы и так все знаете.
– А завод, выпускающий виски?
– Всё было безупречно и абсолютно бесцветно. Какая жалость, что на небольшом приёме, который там устроили, не было Аманды… Скажите мне, Ларри, во сколько оцениваются вещи, украденные у Грейс Атли?
– По её словам, одно только ожерелье стоит сто пятьдесят тысяч долларов. Некоторые брошки и браслеты с драгоценными камнями можно оценить в пятьдесят тысяч долларов за каждое украшение – целое состояние! Кое-кто был не прочь этим поживиться. Вы считаете, что Брюс сделал это экспромтом… или?..
Девятый день путешествия был посвящён музеям и хождению по магазинам. Миссис Атли купила одежду и другие вещи, обеспечив себя всем необходимым для продолжения экскурсии. Остальные женщины искали в магазинах свитера и шотландские юбки. Даже Арчи Райкер приобрёл кашемировый кардиган, и, как он считал, по дешёвке. Потом путешественники зарегистрировались в своей последней перед приездом в Эдинбург гостинице, величественном, увитом плющом особняке, окруженном большим ухоженным садом. Спальни здесь были большими, с лепниной на потолке, тюлевыми занавесками и телефонами. Повсюду стояли антикварные вещи.
– Я жду звонка Джуниора, – сказал Райкер Квиллеру, примеряя новый джемпер.
Раздался стук в дверь, Квиллер открыл её и увидел молодого человека, держащего поднос с чаем.
– Вы ошиблись номером. Мы не заказывали чай, -сказал он молодому человеку.
– Это вас приветствует хозяин гостиницы, сэр.
Официант прошёл в комнату и поставил поднос на покрытый кружевной скатертью чайный столик у небольшого жёсткого дивана. На подносе были фарфоровые чашки с блюдцами, фарфоровый чайник, разрисованный бутонами роз, серебряные молочник и сахарница, тарелка с песочным печеньем и изящно вышитые салфетки в серебряном кольце.
– Как раз то, что я хотел. Ещё немного печенья, – заметил Райкер, садясь на диван и неуклюже наливая чай в тончайшие чашки китайского фарфора. Квиллер пристроился напротив него на маленьком стуле.
В этот момент зазвонил телефон.
– Это Джуниор! – сказал редактор, вскакивая. – Он знает своё дело!
Устремившись к телефону, Райкер зацепился пуговицей за кружевную скатерть и стащил её со стола вместе с чаем, молоком, сахаром, песочным печеньем и фарфором. Однако висящая на пуговице скатерть не помешала ему ответить на телефонный звонок с невозмутимостью умудренного опытом редактора отдела новостей. Затем он повернулся к Квиллеру:
– Это портье. Хочет знать, не нуждаемся ли мы ещё в чём-нибудь.
– Скажи ему, чтобы прислал швабру и совок, – сказал Квиллер.
Это явилось последним несчастьем, постигшим «Бонда Скотс Тур», но для Квиллера был припасен ещё один сюрприз. В три часа ночи зазвонил телефон. Квиллер, не открывая глаз, принял сидячее положение и включил свет. |