Они повторили сцену. Затем появился Ларри, говоря:

– Любовь моя, Дункан приедет к ночи! Мелинда ответила:

– А когда уедет?

– Завтра поутру… – Ларри перебил собственную реплику, спросив: – Двайт, как мне это играть? Считает ли Макбет за честь, что король собирается ночевать в его доме? Или он уже планирует его убийство? Что он думает в этот момент?

– Идея убийства возникла у него после слов леди Макбет: «Когда же он уедет?» – ответил режиссер. – Это означает, Мелинда, что ты должна задать этот вопрос с мощным подтекстом. «А – когда – уедет?» У зрителей должен мороз пойти по коже… Понятно?

– Да, – сказал Ларри. – Она зародила у меня в голове идею, и я делаю паузу перед тем, как произнести: «Завтра утром». В это короткое мгновение зрители понимают, что королю никогда не выбраться из замка живым.

На Квиллера работа Двайта с актерами произвела сильное впечатление, о чём он и сообщил ему в перерыве, столкнувшись около фонтанчика с питьевой водой. – Спасибо, – улыбнулся Двайт. – Должен сказать, что работать с Ларри одно удовольствие. Теперь я понимаю, почему у него такая замечательная репутация в любительском театре. Я слышал о нём ещё в Айове, когда и не слыхивал о существовании Пикакса.

– Неужели спектакль будет готов к концу месяца?

– Должен быть готов! Уже напечатаны билеты. Когда Кэрол проходила между рядами, чтобы выпить воды, Квиллер поинтересовался:

– Почему вы не попросите, чтобы Фонд К установил вам питьевой фонтанчик за кулисами?

– Неплохая идея. Не так будет протираться ковровое покрытие в зале… Тут кто-то говорил о билетах, я не ослышалась? – спросила она. – Мы могли бы воспользоваться твоей помощью в кассе, Квилл. У тебя есть на это время?

– Если не требуется никаких специальных навыков и сообразительности.

– Квилл живёт прямо за театром, в амбаре для хранения яблок, – сказала Кэрол Двайту и продолжила свой путь в вестибюль.

– Я уже наслышан о вашем жилище, – сказал режиссер. – Я и сам неравнодушен к амбарам.

– Так вот и загляните ко мне как-нибудь после репетиции вылить рюмочку-другую.

Квиллер почувствовал запах духов, а затем увидел Мелинду, неторопливо пробирающуюся между рядами к питьевому фонтанчику.

– Привет, дорогой! – сказала она с радостным удивлением. – Что ты здесь делаешь?

Двайт бросил быстрый взгляд на них и отправился в вестибюль.

– Просто подсматриваю, – сказал Квиллер. – Но раз уж ты здесь, я задам тебе пару вопросов. Ты не возражаешь, если я напишу о распродаже имущества твоего отца в своей колонке? – Ответ был заранее известен, но он не хотел сразу брать быка за рога. Он знал, что возражений не будет, но это послужило вступлением к разговору.

– Господи, конечно нет! Этим ты мне только поможешь, – ответила Мелинда. – Я должна продать всё. Предварительный показ будет длиться неделю, начиная с пятницы. Хочешь, перед этим я устрою показ для тебя одного? – сказала она, поддразнивая его. – Подожди немного, и после репетиции съездим туда.

– Благодарю, но только не сегодня, – отказался он.

– Неужели тебе не хочется рассмотреть всё, когда вокруг никого нет?

Он прибегнул к невинной журналистской лжи:

– К сожалению, я должен сдавать статью. Но перед уходом хочу задать тебе ещё один вопрос. Он касается смерти Ирмы.