Да ведь она и не собиралась ему ничего рассказывать. Тем более сейчас. Сейчас она должна проявлять осторожность. Потому что доктор, лечивший его… Ах, это, наверное, был отец.

 Но что же он имел в виду, когда сказал, что доктор покинул его? Покинуть пациента – это не очень–то похоже на отца. И все же беспокойство не оставляло ее, и она решила, что должна узнать, что произошло с Энтони. Ей почему–то казалось, что это чрезвычайно важно.

 – Как ты рано встала, – послышался голос отца с порога гостиной.

 Наконец–то он проснулся.

 – Ах, папа, я никак не могла уснуть.

 Когда она подошла к нему, он как–то странно посмотрел на нее, и Мэдлин вдруг подумала: «А может, папа обо всем догадался? Может, все произошедшее, как клеймо, отпечатано у меня на лбу?»

 Но тут отец прошаркал к своему обычному месту у камина и, усевшись в кресло, погрузился в раздумья.

 Слава Богу. Мэдлин вздохнула с облегчением. Немного помолчав, сказала:

 – Папа, мне нужно у вас кое–что спросить.

 Он не ответил, словно не слышал ее. Приблизившись к нему, Мэдлин спросила:

 – Папа, вы помните, как много лет назад возили меня в Чертей?

 – В Чертей? Неужели ты помнишь это?

 – Да, кое–что. Мы ездили в очень большой дом, и экономка позволила мне играть с ее мопсом, пока я ждала, когда вы закончите свои дела.

 Отец нахмурился:

 – Я бы оставил тебя дома, с матерью, но она тогда только поправлялась после скарлатины, а наша служанка была занята уходом за ней.

 Вероятно, это действительно было очень важное дело, если отец оставил больную маму, чтобы поехать в Чертей.

 – Папа, а какое у вас там было дело?

 Отец растерянно посмотрел на нее:

 – А почему ты спрашиваешь о Чертейе?

 – Мне просто нужно знать, вот и все. Я не могу объяснить…

 Отец, казалось, о чем–то задумался. Потом вздохнул:

 – Даже не знаю, стоит ли об этом рассказывать… Видишь ли, старый виконт потребовал, чтобы я хранил тайну – не хотел скандала.

 – Но он уже умер, папа. Так какое же это сейчас имеет значение?

 – Да, умер. Полагаю, что виконтом теперь стал этот болван Уоллес.

 – Уоллес тоже умер, – сказала Мэдлин и тут же добавила: – По крайней мере так я слышала. Теперь виконт его младший брат Энтони.

 – Ах да, бедный мастер Энтони… – Отец снова вздохнул. – Вот из–за этого и началась наша ссора с сэром Рандолфом. Мне было невыносимо оставаться его доктором после того, что случилось. Отец мальчика пообещал никому не рассказывать, что именно я сообщил ему об этой истории. Но сэр Рандолф не дурак, он сразу понял, что кто–то поговорил с виконтом. После этого он стал подозревать меня.

 – А что за история?

 Отец в очередной раз вздохнул:

 – Я рассказал виконту о том, что они делали с бедным мастером Энтони. Я не мог об этом не рассказать.

 Мэдлин похолодела.

 – Что с ним делали?

 – Ах, не знаю, следует ли рассказывать… А впрочем… Не думаю, что это теперь имеет значение. – Отец уставился на огонь в камине. – Леди Бикем заставляла мальчика часами стоять на коленях и молиться. И устраивала ему холодные ванны, чтобы обуздать его «безнравственный» нрав. Но это не самое худшее.