Энтони внимательно выслушал ее.

 Когда она закончила, он посмотрел на нее так, как судья смотрит на вора, сидящего на скамье подсудимых.

 – Что ж, я признаю, мой дядя бессердечен. Но я знаю и другое: он никогда ничего не делает без причины. Не очень–то верится, что из–за давней размолвки с вашим отцом он вдруг станет возводить целую гору лжи, чтобы уничтожить уважаемого доктора. И уж тем более трудно поверить в то, что он желает ему смерти.

 – Я понимаю, что вам трудно в это поверить, – вздохнула Мэдлин, – но, к сожалению, это правда, чистейшая правда.

 Он тоже вздохнул:

 – Трудно поверить вам еще по одной причине. Мне придется съездить в Телфорд, чтобы проверить, насколько правдивы ваши слова. Но вы за это время можете выступить здесь перед судом на стороне моего дяди.

 – О, ради Бога, Энтони! Зачем мне делать это?!

 – Возможно, для того, чтобы мой дядя прекратил преследовать вашего отца.

 – Вы же прекрасно знаете, что это не так. Я ни за что не смогла бы причинить вред вашей племяннице. Как вы можете так говорить?

 Он что–то пробурчал себе под нос и запустил пятерню в волосы. Затем со вздохом пробормотал:

 – Я уже не знаю, в какую версию вашей истории верить. Как можно понять женщину, которая отдает свою девственность мужчине по расчету…

 – Я, кажется, говорила вам: начиналось это именно так, но закончилось совсем по–другому, – перебила Мэдлин. – Вот почему я от вас ушла. Мне не хотелось разрушать то прекрасное, что было в ту ночь между нами. – Энтони закрыл лицо ладонями, а Мэдлин тихо добавила: – Именно поэтому я пыталась не позволить вам солгать из–за меня сегодня утром. Я не хотела, чтобы вы из–за меня погубили будущее вашей племянницы.

 Она положила руку на его плечо, и он, вздрогнув, проговорил:

 – Мэдлин, чего вы хотите от меня? Разве не достаточно того, что вы почти свели на нет мои шансы получить опекунство над Тессой?

 – Я просто хочу, чтобы вы поверили мне, – прошептала она. – Хочу, чтобы вы не думали обо мне так плохо. Больше мне от вас ничего не нужно.

 – Больше не нужно?! – Он откинулся на спинку сиденья. – Так, значит, вы оставили попытки познакомиться с сэром Хамфри? Или все это тоже было уловкой?

 «Ах, он по–прежнему не верит мне», – подумала Мэдлин.

 – Если это была уловка, тогда я очень хорошо все рассчитала, – заметила она. – Ведь я писала письма сэру Хамфри задолго до вашего появления в школе. Неужели вы считаете, что я каким–то образом могла предвидеть ваше появление в школе?

 Энтони посмотрел на нее с удивлением:

 – Вы писали ему?

 – Я же говорила вам об этом. Вы что, забыли?

 – Ах да, конечно… – Он на несколько секунд задумался, потом вдруг постучал по потолку экипажа. Когда кучер открыл окошечко, он назвал адрес.

 – Куда мы едем? – спросила Мэдлин.

 Энтони захлопнул окошечко и с мрачным видом пробурчал:

 – Вы хотели познакомиться с сэром Хамфри, не так ли? Вот туда мы сейчас и поедем.

 Что–то в его поведении насторожило Мэдлин.

 – Почему именно сейчас?

 – Потому что если вы говорите правду, то тогда у него есть записи всего, что вы только что сказали. Но если вы лжете…

 По спине ее пробежал холодок. Все могло получиться совсем не так, как хотелось бы.

 – Вы предполагаете, что он видел эти письма? Но очень может быть, что его жена уничтожила их.