– Конечно, нет! – воскликнула Мэдлин. Затем, смутившись, пробормотала: – Поверьте, ни одно мое слово о папе и о скандале не было ложью, но… Дело в том, что сэр Рандолф…

 – Мой дядя обещал вам помочь, если вы окажете ему услугу, не так ли?

 – Что вы имеете в виду?

 – Я появился в школе, и вы поняли: у вас есть шанс восстановить положение вашего отца при моем дяде.

 – Нет! Ничего подобного!

 – Вы узнали о ситуации с моей племянницей и, вероятно, догадались: дядя согласится вам помочь, если вы докажете, что я неисправимый негодяй, которому нельзя доверять ребенка. И вы, мисс Прескотт, взялись за дело.

 – Вы ошибаетесь. – Мэдлин вздохнула. Так вот что он, оказывается, подумал… Подумал, что она пыталась помочь его дяде. – Да–да, ошибаетесь. Просто мы с вами заключили сделку, вот и все.

 – Сделку, которую состряпали вы. Вы сказали мне, что поможете при зачислении Тессы в школу…

 – И я помогла! А сегодня утром миссис Харрис удивила меня этим своим письмом.

 Энтони снова усмехнулся:

 – Ах да, миссис Харрис… Она немного спутала ваши планы. Вам, наверное, следовало поговорить с ней предварительно, тогда бы у вас все прошло хорошо.

 – Вы напрасно меня обвиняете. Я никак не связана с вашим дядей. Вы все неправильно поняли.

 – Неужели? – Он окинул ее презрительным взглядом; было ясно, что он не верит ей. – Полагаю, теперь вы собираетесь сообщить, что легли со мной в постель только по тому, что любите меня.

 – Да!

 – Именно поэтому вы и сбежали, как только я заснул?

 Мэдлин невольно застонала:

 – Ох, поймите же, после того, что между нами было у лорда Стоунвилла, я не могла обманывать вас…

 – Но все–таки обманули. Ведь вы были девственницей!

 Мэдлин в изумлении уставилась на него. А она–то уже решила, что он ничего не заметил. Очевидно, мужчины более наблюдательны, чем ей казалось. И, наверное, из–за этого он ведет себя так ужасно. Он приписал ей совершенно другие мотивы.

 – Вы думали, что я не замечу, пока не будет слишком поздно? – продолжал Энтони. – А потом вы появились бы перед моим дядей с ужасной историей о том, как я обесчестил вас? В результате мой дядя помирился бы с вашим отцом и…

 – Прекратите! – воскликнула Мэдлин. – Вы вбили себе в голову совершенно безумную мысль. Еще раз говорю: вы ошибаетесь.

 Она схватила его за руки, но он, поморщившись, отстранился с таким видом, словно ее прикосновение было для него неприятно.

 Сделав глубокий вдох, Мэдлин проговорила:

 – В ваших выводах нет логики, Энтони. Разве вы не заметили сегодня утром, как я испугалась, что потеряю место из–за какой–то глупой вечеринки? Как вы можете верить, что я отдалась вам только из–за того, что сэр Рандолф якобы поможет моему отцу?

 – А почему бы и нет? Ведь вы ради отца готовы на все. Обманом заставили меня думать, что вы опытная женщина, уговорили меня устроить вечеринку, чтобы познакомиться с сэром Хамфри, легли со мной в постель…

 – Я сделала это не ради отца, – перебила Мэдлин. – То есть… начиналось все так, но по другим причинам. Вы все неправильно поняли.

 Он молча посмотрел на нее все с тем же презрением, и Мэдлин поняла, что должна рассказать всю правду, даже самую отвратительную правду о себе самой.

 – Видите ли, я знала: если вы заберете мою девственность, то будете чувствовать себя виноватым и…

 – И скажу, что должен на вас жениться.