– Любовник? Вы, наверное, сумасшедший!

 Это была не совсем та реакция, которой он ожидал.

 – Мэдлин, но тогда… Тогда я ничего не понимаю.

 – Конечно, не понимаете, если думаете, что сэр Хамфри был моим любовником. Ах, если бы только!.. – воскликнула она в отчаянии. – Если бы он действительно был моим любовником, я не оказалась бы в столь затруднительном положении.

 Энтони почувствовал величайшее облегчение. Боже, он просто ревнивый идиот! Вот что бывает, когда слушаешь такого болвана, как Стоунвилл.

 – Так в чем же заключается ваше затруднительное положение?

 Вопрос, казалось, застал ее врасплох. Она села и в смущении пробормотала:

 – Ах, это так сложно…

 – Но вы обещали ответить на мои вопросы, если я устрою вам эту вечеринку. Я сдержал слово, и не моя вина, что вы не получили то, чего хотели.

 – Я понимаю, Энтони.

 – Так как же? Ведь теперь ваша очередь выполнить свое обещание, не так ли?

 –Да, вы правы, – прошептала Мэдлин. Тихонько вздохнув, она добавила: – Конечно, правы… Энтони взял ее за руку.

 – Милая, успокойтесь, пожалуйста. Не бойтесь, никто нас сейчас не побеспокоит. Стоунвилл даже не знает, что мы все еще здесь, в его доме. Да и дверь заперта.

 – Вы заперли дверь? – спросила она с тревогой.

 – Да, запер. Чтобы вы могли спокойно прийти в себя. – Он провел ладонью по ее щеке. – Расскажите, почему вам нужна помощь сэра Хамфри. – «А не моя. Да, почему не попросить о помощи меня?»

 Потому что он распутник. Потому что она доверяла ему не больше, чем лесник доверяет браконьеру. Ведь с его репутацией… Она вряд ли обратится к нему за помощью – только с просьбой устроить такую вот вечеринку.

 – Почему вы молчите, Мэдлин?..

 «Расскажите»? Она кивнула и, сделав глубокий вдох, заговорила:

 – У моего отца была медицинская практика в городе, где мы раньше жили.

 – В Чертейе?

 Она вспыхнула.

 – Ну, поблизости…

 – Где именно?

 – Я не могу вам сказать.

 – Черт возьми, почему?

 – Просто не могу, и все.

 Он пожал плечами:

 – Что ж, продолжайте.

 – У папы была неплохая практики, и мы жили в относительном достатке. – Ее голос дрогнул. – Пока ему не пришлось лечить одну женщину от абсцесса. Поскольку ей было очень больно, а папа не любит использовать лауданум, он воспользовался закисью азота. Прочитав книгу сэра Хамфри, он знал, что этот газ способен унять боль.

 – Но что–то пошло не так, – догадался Энтони.

 Она вздохнула:

 – Да, не так… Женщина умерла через час после того, как папа дал ей веселящий газ. Сами понимаете, что было расследование. И они решили, что папа не виноват. – Губы дрожали, она едва сдерживала слезы. – Но враги моего отца не согласились, и им удалось убедить остальных в том, что он убил эту женщину. В результате он потерял практику.

 Энтони невольно вздохнул. Уж он–то знал, как легко люди в маленьком провинциальном городке могут поверить любым сплетням.

 – Поэтому вы и переехали в Ричмонд? Чтобы начать все заново?

 Она кивнула:

 – Совершенно верно. И я получила место в школе миссис Харрис. Я надеялась, что папа сможет начать здесь практику, но… – Мэдлин судорожно сглотнула. – Но он слишком тяжело переживал все произошедшее… И вот уже несколько месяцев папа ничего не делает, только думает о своей ошибке, терзаясь чувством вины.