Иэн не был валлийцем, но во время войны в Уэльсе ему, по просьбе Саймона, довелось захватить в плен Ллевелина, внука самого могущественного вождя в Северном Уэльсе. Именно Иэн сопровождал Ллевелина к принцу Джону в недолгий, почетный и весьма комфортабельный плен, и оба молодых человека довольно быстро стали друзьями. Когда же Ллевелин унаследовал владения своего деда, он не только подарил Иэну несколько поместий, но и провел пышную церемонию, введя Иэна в свой клан и сделав, по старинному валлийскому обычаю, своим «братом по крови».

Иэн провел в Уэльсе довольно долгое время и проникся уважением к этому народу и его традициям и сейчас с истинным наслаждением пересказывал историю охоты на огромного вепря Турча Трвита. Когда он закончил свой рассказ, уже совсем стемнело.

– А теперь спать, – решительно объявила Элинор. Опять послышались уговоры, что еще рано, и детские глаза с обожанием устремились на рыцаря. Иэн посмотрел на Элинор почти столь же молящим взглядом. Она усмехнулась, но отрицательно покачала головой. Он вздохнул.

– Вы должны слушаться маму. Завтра увидимся.

– Только завтра? – От сдвоенного детского вопля Иэну пришлось зажать руками уши.

– Я еще не знаю.

– Всего один день! Ты же только приехал! Этого мало! Ну пожалуйста, Иэн! – От звонкого хора закладывало уши.

– Если я смогу… – неуверенно произнес Иэн.

– Хватит! – резко оборвала спор Элинор. – Вы позорите меня. Нельзя упрашивать человека уклоняться от своего долга. Марш отсюда!

– Позволь мне поцеловать их на ночь.

– Как хочешь. Но они не заслуживают этого. Он обнял детей, как обычно, обоих сразу, и они побрели прочь, понурив головы. Иэн тоже начал подниматься.

– Сиди! – прошипела Элинор, едва сдерживая готовые расплыться в улыбке губы.

Наконец дети исчезли на лестнице.

– Позволь мне подняться наверх, – сказал Иэн. – Они так расстроены.

Элинор мягко улыбнулась.

– Иэн, они играют с тобой, как с котенком. Ты слишком их балуешь. Ты их совсем испортишь.

– Я? Испорчу? Но ведь они такие хорошие дети, такие умные, красивые…

– Умные и красивые, может быта, – но разве хорошие? Это же такие озорники! – Она нежно улыбнулась. – Вся их скорбь была притворством, чтобы польстить тебе. Я не сомневаюсь, что они уже колотят друг друга подушками, устроив тарарам.

Иэн улыбнулся.

– Надеюсь, что так. Я не мог видеть их печаль. – Он замолчал в нерешительности.

Прежде чем он смог собраться с духом и произнести следующую фразу, Элинор покачала головой.

– Ты все еще выглядишь утомленным, – заметила она. – Ты поспал хоть немного?

–Да.

– Я, наверное, согрешила, так отругав детей, – вздохнула Элинор. – Я сама хочу, чтобы ты хоть немного побыл у нас. Я беспокоюсь насчет Адама – и Джоанны тоже, но это меньшая проблема.

– Насчет Адама? Но он же счастливейший ребенок, и умница, и так хорошо владеет оружием.

Элинор повернула голову к огню, и на лице ее заплясали блики.

– Нет мужчины приглядывать за ним, – сказала она – За последний год при нем находился только Бьорн.

Саймон пытался с ним заниматься, но он был слишком болен. А для того чтобы отправить его куда нибудь на воспитание, Адам слишком мал. Я не могу отослать его к Вильяму и леди Изабель. Король очень зол на Вильяма. Я полагаю, что нужно найти для малыша опекуна, но кого, Иэн? Я могу держать в доме молодого человека. Может быть, ты знаешь какого нибудь женатого мужчину, лучше с детьми, который согласился бы на это и был лоялен ко мне?

Элинор попыталась незаметно смахнуть непрошенные слезы. Иэн сжал кулаки, и если бы Элинор в этот момент обернулась, то увидела бы, как неестественно побледнело его лицо.