Элинор пришла писать письма к отцу Френсису с такими глазами, что тот сразу же принялся увещевать ее, даже не зная, о чем пойдет речь. Он проповедовал терпение и терпимость, подчинение Божьей воле, на что Элинор резко ответила, что она как раз и подчиняется воле Божьей. Она в соответствии с Писанием помогает себе, как может, и рассчитывает, что и Бог выполнит свое обещание и поможет ей. А доброму священнику следовало бы помолиться за нее, а не мешать. На этом отец Френсис ушел молиться, понимая, что хозяйку ничем не уговоришь. Его молитвы касались спасения ее плоти и души, но Элинор не возражала бы даже, если бы он молился о ее проклятии, лишь бы оставил одну.

Первые письма дались легко. Она вкратце объяснила, что случилось, и призвала тех вассалов, что жили неподалеку, присоединиться к ней в двухнедельный срок в Клиффорде вместе с отрядами, которые они обязаны выделять на ее оборону. Изабель она написала короткую записку, содержавшую ту же информацию, и просила позволения использовать Клиффорд как пункт для ее людей. Изабель несомненно также выделит людей. От ее отказа или согласия будет зависеть результат всех остальных планов Элинор.

Лишь последнее письмо было трудным. Элинор вполне доверяла Эле и даже Солсбери. Чему она не доверяла в Солсбери, так это слепоте по отношению к коварству его брата. Поэтому Элинор писала так, словно невероятно торопилась, подробно остановившись лишь на измене своего кастеляна. Всего остального она коснулась лишь поверхностно, сообщив, что собирает людей, чтобы вызволить своего мужа или отомстить за его смерть, не называя ни имен, ни местностей. Даже в этом могла быть некоторая опасность, но куда меньшая, чем указывать слишком полную информацию, которая дала бы Джону точную цель и дату для вмешательства.

Бруз вручил ее письмо леди Эле сразу после мессы на следующее утро и покидать ее не торопился. Увидев, что он ждет, леди Эла немедленно сломала печать, хотя поначалу собиралась обратиться к письму после завтрака. Ее всегда радовали письма от Элинор, и она рассчитывала насладиться полчасика чтением в спокойной обстановке. Однако, если гонец ждет, стало быть, Элинор рассчитывает на немедленный ответ. Возможно, она хочет нанести визит. Глаза Элы засветились.

– Твоя госпожа ждет ответа? – спросила она.

– Не думаю, мадам, – ответил Бруз на ломаном и запинающемся французском. – Госпожа приказала мне ждать, чтобы ответить на вопросы, какие вы захотите мне задать.

Вопросы? Эла развернула свиток и начала читать. Какие вопросы она могла задать слуге? Если только у Элинор проблемы – и серьезные.

– Как долго ты искал своего господина? Как далеко ты отъезжал от Клиро? Откуда ты знаешь, что он не отправился с визитом к лорду Ллевелину?

– Я умоляю вас, – запинаясь, произнес Бруз, – пожалуйста, помедленнее.

Эла повторила вопросы более четко, и Бруз ей опять пересказал свою историю, начав с тех подозрений, которые проснулись в нем, когда его не впустили в замок, и указав на то, что невозможно было отряду его господина проехать никем не замеченным после того, как очень многие видели его по дороге на юг. Да, он исследовал все дороги и тропинки в западном направлении. Когда его первый испуг прошел, он тоже подумал, что лорд Иэн мог отправиться в гости к лорду Ллевелину, и потратил изрядно времени на розыски.

– У него был большой отряд?

– Нет, мадам, десять воинов и два оруженосца. Это дружественные ему земли. Он всех там знает. Разбойников он не боялся – они никогда не будут нападать на десятерых вооруженных всадников, едущих без груза.

– Где леди Элинор?

– Я не знаю, мадам. Знаю лишь, что она покинула Роузлинд.

– Ладно, можешь идти. – Эла повернулась к своей служанке.