Путь Генриха был одновременно милосердным и политически целесообразным, хотя мог создать проблемы в будущем. Путь Ричарда был храбрым и честным, хотя неосмотрительным в том смысле, что мог повлечь за собой большое кровопролитие, страдания и разорение страны, и все равно не гарантировал будущее. Джон видел вещи совсем не так, как его отец и брат. Он обеспечил будущее, хотя и спорной ценой.

После пленения Артур предстал перед Джоном в Фалезе в присутствии баронов. Там Джон публично пообещал племяннику свою протекцию и хорошее обращение, если он откажется от каких бы то ни было претензий на трон и даст клятву быть послушным подданным. Джону было тридцать два, Артуру – двенадцать. Нетрудно было придумать такие формулировки, чтобы тщеславный и горячий юноша Отказался. Джон заточил Артура в Руанской крепости.

До сих пор все было ясно и открыто. Дальше все было окутано завесой тайны, за исключением того факта, что Артур исчез из Руана. Было много разговоров, в том числе явно фантастических и мстительных – вроде того, что Джон затащил Артура в лодку, там заколол ножом, бросил в реку и спокойно вернулся в замок.

Даже Элинор смеялась над этим. Что бы ни представлял собой Джон, он не был таким идиотом. Нельзя скрыть убийство, отправившись в лодке вдвоем и вернувшись в одиночку – а скрыть отплытие невозможно, поскольку лодочные пристани в больших замках никогда не оставались без охраны.

Говорили также, что Джон тайно пробрался в камеру, где содержали Артура, чтобы поговорить с ним, и там в порыве ярости выхватил нож и заколол мальчика. Это было более правдоподобно, чем история с лодкой, но тоже не совсем резонно. Во первых, Артура, племянника короля, не могли держать в камере; во вторых, он не мог быть без прислуги; и в третьих, король не пошел бы сам к пленнику – он приказал бы доставить его к себе, если бы захотел поговорить. Если Джон и отправился в камеру к Артуру, то это могло быть только предумышленным убийством, а не вызванным припадком ярости.

Были, наконец, еще варианты, к которым Элинор склонялась в большей мере. Говорили, что Артур пытался бежать и был убит охраной. Вильям Солсбери верил в эту версию и сказал об этом Иэну. Элинор тоже склонна была поверить в такой поворот событий, поскольку Джон не был таким дураком, чтобы не понимать, что прямое убийство его единственного соперника и единственного наследника – тем более что этот наследник и соперник был еще ребенком – не укрепит любовь к нему подданных. Попытка к бегству и случайная смерть от рук тюремщиков – фактически смерть от несчастного случая – была наилучшим решением.

Однако что то было не так, и Элинор не могла понять, что именно. Почему нет официального объявления? Почему тело Артура не выставлено на обозрение и не оплакано несчастным дядей? Ведь невозможно скрыть тот факт, что Артур исчез. Притворяться, что ничего не произошло, и отказывать в объяснениях означало лишь подогревать самые нелепые слухи – вроде истории с лодкой. Может быть, немногие поверили бы в несчастный случай, но рана от стрелы или изувеченное падением тело послужили бы лучшим свидетельством в пользу «несчастного случая».

Вовлеченность в это дело сэра Ги, который сказал, что его отец служил у Артура, могла иметь несколько форм. Возможно, его отец препятствовал попытке Джона убить Артура; возможно, он был честно вовлечен в попытку помочь Артуру бежать; возможно, наконец, ему приказали позволить Артуру «бежать», но что то сорвалось. Прежде чем Элинор успела задать вопрос, сэр Ги заговорил снова.

– Мой отец исчез в ту же ночь, что и лорд Артур… – Он замялся, и Элинор подумала было, что Артур, возможно, сумел бежать и потому не показывался, но сэр Ги, сглотнув конвульсивно, продолжал: – После того, как лорд Артур был убит.

– Каким образом? Как вы можете это знать?

– Я не знаю, каким образом было совершено убийство, но один наш слуга, единственный оставшийся в живых из тех, кто сопровождал моего отца, сказал мне, что видел отца, прыгнувшего с телом мальчика с крепостной стены в реку.