— Да, я, кажется, понимаю… Такое ощущение, что ты одновременно рассказываешь и обо мне, когда я был заключен в прежней тесной оболочке… Тоже был огромный, тот же самый, возможно, город, и в нем — втиснутая в эту оболочку одинокая, печальная, никем не понимаемая душа. Ее печаль происходила от того, что она, как ей казалось, знала, куда катится окружающий ее мир…

— Значит, ты тоже это чувствовал?! Я имею в виду — насчет того, куда катится мир.

— А что, и ты чувствовала?..

— Поэтому, думаю, мне и помогли выйти из той оболочки, чтобы я смогла очутиться здесь… Да, да, так оно и было, теперь я начинаю вспоминать!

— Кто это был?

— Наверно, посланцы бога Энку, который избрал меня своей возлюбленной.

— Чего они хотели от тебя?

— Узнать, когда с нашим миром произойдет что-то действительно страшное?

— Когда наступит конец света?

— Что-то наподобие того.

— В самом деле, очень похоже на то, что было со мной… И ты сумела дать им ответ?

— Нет, не сумела. Быть может, очутившись в новой оболочке, я утратила свой дар?

— Насколько я знаю, такого не бывает — как бы ни менялась оболочка, дар остается: он принадлежность не оболочки, а души… И я не смог им ответить на такой же вопрос, уже не знаю, в чем тут дело. Ощущал только что-то очень далекое, смутное. И тогда, надеясь все-таки добиться своего, они вовсе лишили меня оболочки.

— Нет, тебе это только кажется. Совсем недавно мне тоже казалось, что у меня вовсе нет оболочки, а теперь… Вот, потрогай…

— Да, твоя рука… Значит, пока что мы оба…

— Мы оба — во плоти!

— И наги, как новорожденные.

— Мы и есть новорожденные, если мы только-только начали ощущать свою плоть.

— И, как новорожденные, не испытываем стыда от своей наготы.

— Или — как новосотворенные.

— Как Адам и Ева?

— Да, как Адам и Ева, пока ОН , тот, кто их сотворил, не вселил зачем-то в этот мир понятие греха. Прежде они даже в объятиях друг друга оставались безгрешными… Обними меня, Аризоил… Крепче… Что ты чувствуешь?

— Я чувствую, что ты — прекрасна!

— А сейчас?

— Я чувствую… чувствую… Боже, я чувствую, что я опять невесом!..

— Еще, Аризоил, еще!.. Крепче!..

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

— А что ты чувствуешь сейчас, Аризоил?

— Пока не могу назвать это словами… Чувствую себя странно — будто не только я сотворен заново, но и весь мир вокруг…

— Да, и я чувствую то же самое… А твой дар? Ты ощущаешь его?

— Да! И он сейчас, по-моему, стал гораздо сильней!

— Так это и должно быть! Ты, наверно, знаешь — древние жрецы вступали в соитие со жрицами бога Энку, чтобы усилить свой провидческий дар… И что же ты видишь сейчас, Аризоил?

— Вижу свет впереди, там, где раньше видел только какую-то неразборчивую рябь. Это свет жизни!.. Да, в самом деле, теперь, когда ты рядом, я вижу все гораздо отчетливее.

— Это значит, что я — та самая половинка, которой недоставало твоей душе. Мы оба — половинки, которые так нужны друг другу!.. А в прошлом, Аризоил? Ты что-нибудь видишь в своем прошлом?

— Да… Но там все гораздо более уныло… Решетки на окнах, люди в белых халатах… И называли меня там вовсе не Аризоилом — другим, очень длинным именем.