— Исчезнувшие, — догадался Еремеев.

— Да, если не считать самой что ни есть правительственной верхушки, то лишь они, — кивнула Нина. — Поэтому невозможно в случае чего воспользоваться мощью всех силовых структур. Как изволите видеть, даже меня разыскивают довольно-таки по-любительски, вместо того, чтобы прибегнуть к услугам хотя бы, например, милиции или того же, скажем, ФСБ. Могущество свое они могут проявлять только весьма ограниченными способами.

Проблема номер два связана с теми двенадцатью недостающими глиняными табличками. Я уже говорила, что по оставшимся табличкам время светопреставления можно установить только с погрешностью; так вот, какова эта погрешность, в несколько месяцев, в несколько лет или, быть может, даже в несколько веков, не в состоянии пока что установить никто.

— То есть может так оказаться, что они готовят свой ковчег не для ныне живущих поколений? — удивился Еремеев.

— Вполне, — подтвердила Нина. — У меня, кстати, недавно появилась надежда кое-что в этом отношении уточнить, поэтому и охота за мной такая, но, повторяю, пока что устроители "Ковчега" пребывают на сей счет в изрядной неопределенности. Без тех двенадцати табличек современная наука бессильна дать исчерпывающий ответ касательно сроков. Согласно тем табличкам, что у них имеются в наличии, только жрицы бога Эсагилы способны в состоянии транса предчувствовать приближающуюся катастрофу. Вот почему…

— …им понадобилась Ирина! — закончил за нее Еремеев.

Нина кивнула:

— Думаю, что именно так. Она нужна была им во что бы то ни стало, поэтому, я думаю, ее исчезновение могло быть вовсе не добровольным.

Еремеев воскликнул:

— Но неужели они там в самом деле верят каким-то прорицательницам?

— А вы что же, вовсе не верите? — Нина, кажется, была несколько удивлена.

— Как сказать… — задумался Еремеев. — Но одно дело я, а другое ученые мужи. Таких, я думаю, на проекте "Ковчег" трудится немало. Неужели они способны верить какой-то гадалке больше, чем своим вычислениям и приборам?

— В некоторых случаях человек — это и есть самый чуткий прибор, — возразила девушка. — Конечно, не всякий человек, а тот, кто наделен даром ощущать шепот самых тонких материй, которые связывались древними с невидимыми духами элементалями. Иначе было бы вовсе необъяснимо, отчего иные предсказания так точно сбываются. Кстати, именно фундаментальная наука с недавнего времени начала приближаться к объяснению этого феномена. Чего стоит, например, гипотеза о существовании мэона — частицы, лишенной массы и несущей в себе информацию о прошлом и будущем. Мир устроен гораздо тоньше, чем полагали еще совсем недавно, и возможно, то, что прежде называли элементалями, в действительности представляет собой некую особую форму материи, ощутимую только для особо чутких натур. Нет, нельзя так огульно отмахиваться от этого… Ведь ваша жена, наверно, что-то предсказывала, и эти предсказания, думаю, кое-когда сбывались; скажите, я права?

Еремеев задумался. Многие предсказания Ирины хотя и оказывались точны, но относились к таким житейским пустякам, что он не придавал этому никакого значения. Однажды, впрочем…

— Да, было дело, — подтвердил он. — Как-то раз от смерти спаслись благодаря этому.

— Расскажите-ка, если можно, подробнее, — попросила Нина.

— Да в прошлом году… Мы должны были лететь самолетом в Крым, и вдруг в день отлета Ирина сказала, что лететь не надо — у нее неспокойно что-то на душе. Говорила — кто-то словно из воздуха ей нашептывает: "Не лети, не лети!" Мне это казалось глупым, и билеты пропали бы — жалко.