— Никого нет, — поспешил сказать Еремеев, пока бравые афганцы с ходу не открыли пальбу из всех наличных стволов. — Заходите спокойно.

Через минуту архаровцы заполнили гостиную. От них пахло ружейной смазкой, ваксой, чем-то еще вроде псины, но сквозь это — еще и такой какой-то надежностью, что все сомнения, которыми заразил Еремеева старик, теперь казались ему совершенно вздорными.

— Чё ж ты тогда, братан, в небо шмалял, ежели — никого? — с некоторой досадой спросил Картошкин. — Ребятки в полном сборе, мне Нюрка по всей форме увольнительную на сутки дала; зря, что ли, выходит, шею мыли?

— И "языка" не допросили еще, — вставил тот, которого звали Колян. — Только начали… Мычит, зараза, по скамейке елозит, а сказать что путное — ни гу-гу.

— Ничего, — заверил его Картошкин, — все они так: вначале мычат, а потом телиться начинают. У нас испробованные методы: коли очень попросим — и немой заговорит. Тля буду, если он мне к утру не выложит, где твой малец.

— Это уже не нужно, — сказал Еремеев, — я теперь знаю, где он.

Старик Шмаков спустился в залу и смотрел на Еремеева укоризненно.

— А, дедуля! — обрадовался Картошкин. — Уже, гляжу, здоровенький… Так где, говоришь, малец?

Еремеев объяснил.

Картошкин почесал в голове:

— Кукуевское шоссе… Это где ж такое?.. Ага, кажись, на востоке!.. Ну так что? — обратился он к своим архаровцам.

— Дранг нах остен, — выковырял откуда-то фразу Колян.

— Дранг нах остен! — немедля согласился Валера. — На нашей "старушке" час езды. Ну что, хлопцы, опять по коням?

— Их там, боюсь, много, — предупредил Еремеев.

— А ты не бойсь, братан, — отозвался Картошкин, — это пускай они нас боятся. Слыхал: бьют не числом, а чем? Правильно, умением! Еще Кутузов, кажись, говорил.

— Суворов, — поправил его более образованный Колян.

— Да, правильно — одноглазый, — согласился Картошкин. — В общем, без разницы. Так что айда, хлопцы, в машину. Слыхали: дранг нах остен!.. Со мной сядешь, — обратился он к Еремееву. — И на, держи на провсякий случай. — Он протянул ему пистолет Макарова. — Пользоваться-то умеешь?

— Умею, — сказал Еремеев. Когда-то, в институте, во время офицерских сборов, действительно довелось раза два во что-то пальнуть. Во всяком случае теперь, заполучив пистолет, он почувствовал себя гораздо увереннее, чем только что.

— А дедуля пускай тут посидит, — продолжал Картошкин, — настрадался уже, хватит с него.

Внезапно Шмаков заупрямился:

— Нет, я с вами, непременно! — со всей решительностью заявил он.

— А ежели что?.. — усомнился Картошкин. — Брось, дедуля, не гоношись.

Старик неожиданно ногой притопнул:

— Не собираюсь с вами спорить, молодой человек! Сказал "с вами" — значит, с вами, извольте слушать, что говорят старшие! — В руках он уже держал какую-то дорожную котомку.

Настолько всамделишно по-генеральски у него это получилось, что даже Картошкин перечить ему не осмелился.

— Ладно, дедуля, — кивнул он. — Потом, если что, не пеняй только. — И сказал Еремееву: — Придется тогда тебе в кузов, а то дедулю там совсем растрясет. Ну, хлопцы, с Богом! По местам! Дранг нах остен! Операция… как ее?

— План "Барбаросса", — подсказал всезнайка-Колян.

— Во-во! Киндер-сюрпризен!..

Через пару минут картошкинский грузовик лихо рванул с места.