— И как же тебя угораздило к ним попасть? — спросил Еремеев.

— Сам удивляюсь, — вздохнул Гоня. — По дурости! Заманили, ироды! Мол, все будет путём, демократии послужишь, обновленной России, заодно, глядишь, еще и докторскую накропаешь… Представляешь, пиво в нашем пивбаре с Лёшей Гудковым не успел допить — подваливает какой-то ихний: "Господин Беспалов, машина подана"… В первый день еще ничего, даже похмелиться дали, а потом, когда уже на этот хренов "Эдельвейс" перевезли… От их какавы до сих пор блевать хочется, а вся работа — решать секулярные уравнения по астрономии за третий курс; а я, между прочим, кандидат наук, специалист высшей квалификации!.. И никаких, понимаешь, — ну ни-ни! ни малейших! — прав человека! Только всякое ублюдство и стукачество!

— В общем, ссученные все, — подытожил Картошкин.

— Во-во! — подтвердил Гоня. — Мерзопакость одна! Не говоря уж о пиве! Представляешь, пиво только эвакуированным первой и второй категории дают! Причем, поверишь, — просроченное!.. Сейчас вот воздуха свежего хлебнул да коньячку вашего — наконец себя снова человеком ощутил!

— А что у них там за такой съезд? — спросил Картошкин, кивнув в сторону иномарок, сверкавших под фонарем.

Гоня пожал плечами:

— Не знаю, нас всех, когда эти понаехали, сразу заперли по блокам. Но и у них там что-то, кажется, приключилось: сирена воет, этаж начальский перекрыт, везде свет погас. Сам не пойму, в общем: какая-то буза.

— А охрана ихняя где? — встрял Картошкин. — Не могли ж они, блин, — без охраны-то!

— Да, была охрана, — кивнул Беспалов, — точно, была. Я сам видел — человек сорок бугаев в таком же вот камуфляже, с автоматами. Только охранное помещение сейчас тоже блокировано. Они там, все охранники! Орут, прикладами в дверь колотят, а двери-то здесь, в "Эдельвейсе", на всех этажах — о-го-го!

— В общем, обстановочка что надо, — заключил Картошкин. — Для штурма — самое то! Сейчас нагрянуть — можно тепленькими всех повязать, тогда буде что системе докладывать… Ребятки, а ну-ка ищите по-быстрому люк, где-то рядом быть должен, с этого смурного все равно толку чуть, пускай вправду коньячком погреется. — Архаровцы начали обшаривать окрестности, а Картошкин снова обратился к Гоне: — Ну а ты-то, смурной, как там этот люк нашел?

Беспалов сперва в несколько глотков осушил флягу, лишь затем сказал:

— Да понятия не имел я про этот люк, иначе бы раньше, честное слово, сбежал. Показал мне его типус один и объяснил, как выбраться. Проход узкий, но вполне можно пролезть.

— И что же это был за такой типус, который объяснил?

— То-то и оно, — сказал Гоня, — понятия не имею. По-моему, я его и не знаю вовсе, хотя трудно сказать — света нет, темень полная.

— А сам он с тобой, что ли, вылез?

Гоня помотал головой:

— Нет — сказал, у него еще там дела, он должен остаться.

— Так это он, что ли, получается, этот типус твой, там всю бузу учинил?

— Похоже, — кивнул Гоня.

— Как думаешь, в одиночку или их там таких шайка-лейка целая?

— Нет, кажется, он один. Я предлагал помощь, но он сказал, что один справится. Если у него кто и есть, то где-то снаружи. Он меня для того и послал: вроде как бы это связным.

Картошкин внимательным взором окинул нелепое Гонино облачение — этот плащ поверх бельевой майки, при отсутствии штанов, и стоптанные тапочки на босых ногах.