— Со стажем гнида, — процедил сквозь зубы Гоня Беспалов.

А Картошкин произнес, его не поймешь, то ли всерьез, то ли все же насмехаясь внутренне:

— Да, опытных кадров у вас тут подбирают, как я погляжу.

— А ты как, милок, думал! — не без гордости отозвался бывший вертухай. Затем вздохнул: — Но уважение, вишь, все равно не то. Правда твоя: что за комендант без ключей? Недоразумение! Да только какие могут быть ключи, когда там, на дверях, в блоке, где духов держат, и замков никаких нет?

— Открыто, что ли? — удивился Картошкин.

Старик взглянул на него, как на недоумка:

— Открыто, жди! Самый режимный объект!

— А как же тогда?

— Да эта… — сказал комендант, — как бишь?.. Елехтроника, мать ее! Понабрались, видать, у каких-нибудь мериканцев!.. Нет, ребятушки, вы уж им там накостыляйте как следует!

— Американцам? — не понял Картошкин. — Так далековато они вроде.

— Да не, — пояснил старик, — мериканцы — они вправду далеко, пущай себе живут. Вы этим, дерьмократам хреновым накостыляйте. Так, чтоб уж у меня — ни-ни! — Он сжал костлявый кулак.

— Ей-Богу, придушу гада!.. — не смог удержаться Беспалов.

Но в эту самую секунду старик отвлекся от разговоров на общие темы и перед тем, как они свернули в загиб коридора, предупредил:

— Щас тут, ребятушки, поосторожнее, не споткнитесь.

Действительно, после поворота шли ступеньки, которых без предупреждения старика никто не заметил бы. Все подтянулись к нему, поскольку Картошкин уже погасил свой бумажный факел и теперь стариковская керосиновая чадилка была единственным источником света. Еще несколько раз им пришлось сворачивать по темным коридорам, подниматься и спускаться по лестницам, пока наконец не очутились в огромной зале, посреди которой располагалось сооружение, отдаленно похожее на самолетный ангар, но со стенами куда более внушительными.

Дед Пришмандюк, указав пальцем на загадочную конструкцию, изрек:

— Вот тут они, стало быть, и содержатся, эти ваши недоделанные. Согласно штатному расписанию, духи то есть.

Картошкин взял у него из рук лампаду и, оставив всех в темноте, обошел сооружение. Путь отнял у него не меньше десяти минут.

— М-да, серьезная коробочка, — заключил он, вернувшись. — Только что-то, папаша, никак не пойму — а двери-то где?

— Непонятливый! — буркнул комендант. — Сказано тебе, кажись, русским языком — завместо дверей у их теперь тут елехтроника сплошная!

— Ты кончай вешать лапшу на уши! — встрял наконец Гоня. — В электронике мы тоже что-нибудь кумекаем. Электроника электроникой — а все равно не бывает так, чтобы вовсе без дверей!

Комендант лишь окинул его довольно презрительным взором, — вид у Гони в его плаще поверх исподнего был вправду весьма непрезентабельный, — и в своем высокомерии даже ответствовать ему не пожелал. Слава Богу, Картошкин снова влез:

— Ну а проникнуть-то как через эту твою, растуды ее, елехтронику?

Ему комендант ответил охотно — блюл старец субординацию.

— Э, милый, быстрый ты какой! Тут петушиное слово знать надо, — произнес он с некоторой даже гордостью за эту "растуды ее".

— Пароль, что ли?

— Навроде того.

— Ну и что за слово такое?

Старикан произнес сокрушенно:

— Да кабы знал… По-твоему, для чего на этой должности и держат только полных глухарей, навроде меня? Для того самого — для всецелого соблюдения.