"Хаос-клуб" и "Дом смеха" были шикарными заведениями; что касается баров, закусочных и кафе в стороне от центральных улиц, то здесь редко удавалось заработать, хотя Моржа везде знали и позволяли предлагать свои газеты сидящим за столиками посетителям. Джуб забежал в «Преисподнюю» и в "Кухню Волосатика", сыграл партию в шаффлбоард в "Подвальчике Хлюпика", занес номер «Пентхауза» Уолли из одноименной забегаловки. У "Пивной Черного Майка", задержавшись под неоновой вывеской, он терпеливо выслушал рассказ двух поджидавших клиентов девочек об одном политике-натурале, обладателе весьма нетрадиционных вкусов, которого они обслуживали вдвоем.

Он оставил «Таймс» для капитана Макферсона у дежурного сержанта в джокертаунском полицейском участке и продал "Спортинг ньюс" переодетому детективу, который почему-то решил, что Джуб может дать ему кое-какие сведения о "Неистовых джокерах", где на прошлой неделе прямо на сцене кастрировали какого-то мужчину-проститутку. В "Кривом драконе" на границе китайского квартала Джуб избавился от китайских газет, после чего направился к «Шизикам» на Четэм-сквер, где продал экземпляр "Дейли ньюс" и с полдюжины "Джокертаунских криков".

Редакция «Крика» располагалась на другой стороне площади. Ночной редактор всегда брал «Таймс», "Дейли ньюс", «Пост» и "Вилледж войс" и угощал Джуба чашечкой мутноватого черного кофе.

– Что-то сегодня за всю ночь ничего интересного, – пожаловался Крабовик, жуя незажженную сигару и клешнями перелистывая страницы конкурирующих изданий.

– Говорят, легавые собираются прикрыть джокерскую порностудию на Дивижн-стрит. – Джуб мелкими глоточками потягивал кофе.

Крабовик прищурился.

– Думаешь? Я бы на твоем месте не был так уверен, Морж. У них там все схвачено. Они же принадлежат семье Гамбионе, если не ошибаюсь. Откуда у тебя такие сведения?

Джуб растянул каучуковые губы в ухмылке.

– Шеф, я свои источники не раскрываю. Хочешь анекдот? Один парень женился на джокерше, роскошной красотке: длинные белокурые волосы, ангельское личико, и тело тоже под стать. В брачную ночь она приходит к нему в спальню в белой ночнушке и говорит ему: "Милый, у меня две новости, одна хорошая, другая плохая". Он говорит: "Давай сперва хорошую". Тогда она продолжает: "Хорошая новость – это что из-за дикой карты я стала такой", – и она крутится перед ним и строит ему глазки, пока он уже не начинает пускать слюни от восторга. "А какая же тогда плохая новость?" – спрашивает он. "Плохая, отвечает она, – это то, что на самом деле меня зовут Джозефом".

Крабовик поморщился.

– Иди-ка ты отсюда.

Завсегдатаи заведения Эрни разобрали еще несколько «Криков» и "Дейли ньюс", а для самого Эрни у него в запасе был выпуск «Ринга», который вышел сегодня днем. Ничего интересного не происходило, и Эрни угостил его стаканчиком пинаколады, а Джуб рассказал ему свой анекдот о джокерше-новобрачной, у которой было две новости для своего мужа.

Продавец из круглосуточной пирожковой взял «Таймс». Когда Джуб свернул на Генри-стрит, которая была конечным пунктом его путешествия, пухлая кипа так полегчала, что тележка прямо-таки летела над асфальтом.

У навеса над входом в "Хрустальный дворец" стояли три машины такси, караулившие пассажиров.

– Эй, Морж, – окликнул его один из шоферов. – «Крик» есть?

– А как же! – отозвался Джуб.