|
– Нет. Потому что тебе нравится, когда тебя трогаю я. Я, а не этот мальчишка.
Крапива вспыхнула. Теперь-то Шатай не дождется поцелуев аэрдын, сама мысль эта противна и богам, и людям. Но, узнай об том княжич, нипочем не вернется к отцу и не оставит травознайку в покое. Потому она твердо сказала:
– Я выйду замуж за Шатая. Я…
– Что? Любишь его? Или все же меня?
– Я держу слово.
– Я тоже. И я сказал, что возьму тебя силой, если не получится миром.
Крапива уперлась запачканными мукой ладонями в стол – хоть малость отодвинуться от взбеленившегося княжича. Но тот лишь сильнее сжал ей шею.
– Пусти, – велела она.
Шепот вновь пощекотал ухо:
– А ты заставь… – Он прильнул губами к ее коже. – Заставь меня уйти, – пробормотал Влас. – Заставь забыть… хотя бы возненавидеть тебя…
Крапива и рада бы, да вот беда: так же, как княжич ее, она не могла выбросить из головы его жар, дыхание и поцелуи. Она впитывала жадные ласки, как пересохшая земля впитывает дождь. А княжич терял самого себя, прижимаясь к ней:
– Не желаешь? Тогда дозволь остаться.
Крапиву и саму надвое рвало. Да только она, в отличие от княжича, не привыкла, чтобы ее капризам потакали. Ей сызмальства объяснили, что такое надо, а вот Влас эту науку так и не усвоил. Она тихо сказала:
– Не будет нам жизни… У тебя княжество… Нельзя тебе.
– Было бы за что держаться!
– Ты княжич. Тебе выбирать не суждено.
Влас напрягся всем телом. Костяшки пальцев, сбитые после драки, побелели, зубы скрипнули.
– Скажи, что я не мил тебе.
– Не скажу, – тяжко вздохнула Крапива, – ведь врать не обучена.
– Тогда уезжай со мной вместе.
– Нет.
Влас рыкнул:
– Свернуть бы тебе башку, как куренку! Дай жить или убей, прекрати пытать меня, ведьма! Будь по-твоему. Я уеду один, ясно? Не увидишь меня боле никогда! Лица не вспомнишь, но это… – Влас втянул кожу на ее шее губами, оставляя алый след. – Этого не забудешь… Что ты сделала со мной? Чем опоила?
Он до боли стиснул ее в объятиях, и до чего же сладкой была эта боль!
– Твои зелья… В них дело? Ты не только лечила, но и лишала меня рассудка? По капле, день за днем?
Что ответить ему? Не поверит же, что ни скажи. А скажи правду, нипочем не отпустит. А и хочется ли, чтоб отпускал?
– Я ничего не делала с тобой, княжич. Ни в степи, ни при первой встрече, в поле.
– Врешь! – Лезвие задрожало, словно Влас пытался пронзить им нежную кожу, а неведомая сила мешала. – Не могу… Не могу выбросить тебя из головы! Засыпая, тебя вижу, просыпаюсь – о тебе одной мысли… Я убью тебя и освобожусь, ведь так?
Лихорадочная надежда сквозила в его словах. Надежда и с нею вместе обреченность. Потому что на деле княжич не хуже Крапивы знал, что если кто и поил его любовным отваром, то была сама Рожаница. И если Крапивы не станет, то следом за нею в Тень отправится и сам Влас.
– Будь проклят тот день! Будь проклят он и Свея, пригласившая меня в деревню! Будьте вы все…
Он не откинул ножа, силясь сохранить видимость власти, но уже понимал, что давно проиграл. Ладонь опустилась вдоль хребта девки, замерла меж лопаток и надавила.
Крапива охнула, распластавшись на столе. И не оттого охнула, что страх охватил ее, нет! В любой миг она могла призвать свою магию и сделать с Власом то, что сделала, когда он пытался взять ее против воли. Но цепкие пальцы опустились на пояс… И она медлила.
– Околдуй ты меня, – прохрипел Влас, – было бы легче.
Поползла вверх, оглаживая ноги, понёва, легла на бедра ладонь, горячая как уголь. |