– Это душница… – благоговейно прошептал Шатай.

Душница не цвела в степи давненько. Ребенком Шатай встретил ее лишь однажды, но и тогда от чудодейственного цветка остался лишь жесткий стебель.

Капля крови упала с подбородка, чтобы слиться с благодарной землей. Душница выпустила пушистые ароматные листья.

Как они спасались, Крапива уже не застала. Помнила только, что чьи-то руки подхватили ее, а тревожный говор роя стал тише. После пришла… нет, не темнота. Пришел свет, от которого было больно глазам, и все потонуло в нем.

Глава 12

Лежалось словно на перине. Дома Крапива обыкновенно спала на сундуке, в котором, кабы не ее проклятье, хранилось бы приданое. Удобно, хотя и малость жестко. Нынче же тело травознайки утопало в ароматной мягкости. Кто-то сидел рядом и, не чураясь колдовства, гладил ее по волосам. Крапива улыбнулась сквозь сон, всего меньше желая расставаться с чудесным наваждением. Странная усталость навалилась на нее, и мучила жажда. Отчего бы?

Потом она вспомнила. И Мертвые земли, и племя Иссохшего Дуба, и рой, что едва не лишил троицу путников жизни. Она распахнула глаза, и сидящий подле нее Влас резко отдернул руку.

– Проспалась? – как бы нехотя спросил он.

Крапива проморгалась. Постель оказалась сочной порослью ковыля. Они с княжичем сидели посреди клочка зелени, окрест все так же была пустыня. Но, хотя постель оказалась удобной, травознайка не сумела ни выспаться, ни восстановить силы.

– Где мы?

– Все там же. Неужто ничего не помнишь?

Крапива пожала плечами. Помнила-то она вдоволь, да вот что из этого случилось въяве?

– Где Шатай?

– Лошадей ищет.

– А ты…

– А я тебя стерегу, чтоб кони не двинула!

За проведенное бок о бок время лекарка уж привыкла к тому, что княжич слов не выбирает, но на сей раз в его речах сквозила злоба. Крапива потупилась:

– Хотела спросить… как ты…

– Ну спросила. Дальше что?

Скулы княжича резко очертились не то от лишений, не то потому, что слишком сильно сжимал челюсти. Ох и страшен он был! Глаза что угли, ноздри раздуваются, ожог уродует некогда красивое лицо. Но нынче Крапива боялась куда как меньше, чем при первой встрече. Тогда княжич был красив, чудо как красив! А душа источала смрад. Нынче весь смрад наружу выходил, выливался грубыми словами… Остался ли внутри?

Будто прочитав ее мысли, княжич растерялся. Он нагнулся, но снова отстранился. Вскочил, широкими шагами замерил землю, но быстро вернулся, опустился на колени и, глядя в сторону, произнес:

– Думал, ты… не очнешься.

Крапива неловко улыбнулась:

– Думал или надеялся?

Глаза его потемнели еще сильнее.

– Не… – Горло свело судорогой. – Не надеялся. – Закончил княжич совсем тихо: – Никогда.

Невысказанное рвалось наружу, пробивалось сквозь сцепленные зубы.

– Влас? – Она едва ощутимо коснулась его плеча и тут же, опомнившись, отняла ладонь.

Княжич вздрогнул:

– Про… Мне ж… – Он выдрал целый пук ковыля и выпалил: – Знал бы, как все будет, не приказал бы! Колдовать…

Травознайка погладила шелковистый ковер и призналась:

– Я тоже не знала. Ты нас спас.

– Ты нас спасла. И едва не… Дура! Какая же ты дура!

Он хотел встать, но девка поймала его за край рубахи:

– Дай посмотрю руку. Порезался же…

Нехотя княжич закатал рукав.