От пепелища отходила полоса чёрного цвета — это синяя кровь сквабаров свернулась за ночь. Эта маслянистая масса указывала, куда спасались бегством адские твари. С небольшой высоты, на которой летел крылатый жеребец, всадник отслеживал направление бегства. Местами он видел трупы павших — это те, кто был легко ранен и пытался убежать, но по дороге неугасимое пламя проело внутренности сквабаров, и те своими дымящимися трупами указывали путь отступления своих собратьев — те прямым ходом умчались через каменистую равнину. След становился всё слабее, чёрная кровь сквабаров редела, трупов уже не было, но с землёй происходило что-то странное.

Потрескавшаяся почва, на которой не росло ни деревца, ни кустика, становилась ржаво-красного цвета. Местами встречались участки копоти, а местами из трещин восходили слабые дымки жёлто-чёрного цвета. В воздухе отчётливо запахло гарью, но не сожжённых тел сквабаров, а чем-то иным. Так же становилось жарче, словно под растрескавшейся поверхностью земли работала огромная топка. Чем дальше по следу убежавших чудовищ, тем картина становилась отчётливее. Вот уже внизу из закопчённых провалов прорываются язычки огня.

В дрожащем мутном воздухе, в котором невозможно было нормально дышать, открылось странное зрелище. Чтобы рассмотреть его, Лёну пришлось подняться выше, и оттуда он увидел расщелину, в которой скрылся слабый след чудовищ.

Словно одна гигантская каменная губа налезла на край равнины и подмяла её под себя своим весом. Равнину словно жрал титанически огромный рот — он заглатывал широкий сухой блин, покрытый трещинами и копотью. Между губой и обвалившимся краем равнины зияла щель, в которую могло войти стотысячное войско, а из щели смотрел ад. На глазах у Лёна обвалился большой кусок равнины и провалился в раскалённый мрак. Туда, в это пекло, уходил след сквабаров. Там было их убежище. Вот почему огонь не жёг их — они были порождением пламени.

Бессмысленно было чего-то ждать, и Лён пролетел дальше, чтобы посмотреть на местность позади губы. Там были уже совсем иные земли: всё было оплавлено, а местами озерца раскалённой лавы медленно вспучивались, выпуская пузырь газа.

— Ничего себе реальность, — заметил Лён, оглядывая с высоты далеко уходящую равнину. — И в какую же сказку мы попали?

— Не думаю я, что это сказка, — отозвалась Гранитэль. — Мне кажется, эта катастрофа есть завершение всего того, что здесь когда-то было. Это можно назвать концом света в отдельно взятом месте.

— Значит, когда-то это место было совсем иным? Ведь были же здесь люди, строили города. И вообще, это похоже на Сидмур — не в деталях, конечно, а в общем.

— Я бы тоже так сказала, — согласилась принцесса. — Конец один: все умерли.

— Кроме обезьян, — ответил Лён и направил полёт своего коня в сторону заката.

Если двигаться быстро, можно перемещаться вместе с днём, тогда темнота настигнет его не скоро, и он сможет пересечь эту мёртвую местность. В том, что где-то должен быть конец этой равнине, он не сомневался, ведь смог же он сюда проникнуть, значит, должен быть и выход.

Было в этой области что-то неестественное, словно фрагменты его произвольно повернулись в пространстве-времени, и Лён полагал, что некоторые нестыковки в местности должны указать пределы аномалии. Он помнил, как внезапно исчезла река, когда он миновал проход между двух скал — на другой стороне оказалась сплошная стена. Если это не специальное колдовство, то логично предположить, что на другой стороне местности можно найти нечто обратное.

Горизонт скрывался в серой пелене. По левую руку от летящего всадника уходила вдаль изрезанная ущельями и горами земля, а по правую пролегал нескончаемый каменный вал, который поглощал все эти горы и равнины, всё упрятывая в свою огненную утробу, и всё превращая на выходе в расплавленную массу.