— Ничему не удивляйся, — сказала она ему, останавливаясь у одной калитки и берясь за крючок, на который та запиралась. У старого забора росла старая большая вишня, а в стороне, у крыльца, юная рябинка. Под рябинкой стояла лавка простого струганного дерева, а под лавкой спала пятнистая собака.

Брунгильда открыла калитку и прошла внутрь. Собака сонно приоткрыла один глаз и со сладостным зевком перевернулась — это был не сторож. Тогда валькирия тихонько постучала в дверь, и в ответ на стук чуть сдвинулась занавеска за стеклом. Кто-то выглянул в окно, и тут же простучали за дверью босыя пятки. Дверь отворилась, и два гостя ступили в темноту сеней.

— Сюда, сюда, — радушно проговорил чей-то голос, и вот Лён, приклонив голову перед низким косяком, ступил в деревенскую избу.

— Здравствуйте, мама, — сказал молодой мужчина, кланяясь вошедшей, а из-за стола поднялась красивая женщина в лёгком сарафане.

— Здравствуйте, — сказала она, с улыбкой посматривая на мужа.

Лён потерял дар речи: перед ним стояли два человека из его прошлого, из той сказки, что когда-то называлась его прошлой жизнью: Сергей и Марианна!

— Садитесь-ка к столу, — радушно позвала их Марианна, доставая из старого буфета две чашки с блюдцами. На столе важно доходил до боевой готовности пузатый самовар.

— Вы к родственникам? — спросила Марианна.

Лён тупо сел на стул, всё ещё ничего не понимая, а Сергей переглянулся с Брунгильдой.

— Мы чаю попьём немного и пойдём, — сказала валькирия, принимая чашку.

Молодые с пониманием кивнули и ничего не произнесли — была в этом какая-то тайна.

Разговор шёл о простых вещах: о покосе, о надое, о пристройчике к сараю. Лён молча слушал и соображал: помалкивай и наблюдай. Не зря его Брунгильда позвала сюда. Погибшие трагической смертью молодые люди здесь были живы и здоровы — они были мужем и женой. Всё это очень странно даже для волшебства Селембрис. Сколько лет Лён скитается по этому миру, а такое видит впервые.

Попив чаю, Брунгильда засобиралась, пообещав Сергею, что прибудет в другой раз и погостит подольше. Она вышла в теплоту летней ночи, в густые запахи деревни, закрыла за собой калитку и обратилась к Лёну:

— Это ещё не всё, я это сделала для того, чтобы ты приготовился.

Ничего по-прежнему не понимая, он пошёл за ней. Валькирия пересекла улицу, и только тогда он заметил, что на волшебнице уже было совсем другое платье, нежели то, в котором она обычно ходит. Теперь на ней был сарафан с подолом-колоколом и пуговичками спереди. И выглядела Брунгильда не воительницей, а красивой деревенской женщиной — пышной и пригожей. Он взглянул на дом, к которому они приблизились, и невольно испугался: тот был один в один похож на деревенский дом Семеновых.

— Спокойнее, не тревожь, — предупредила его валькирия.

Когда они вошли в сухое ароматное тепло семёновского дома, навстречу поднялась стройная женщина в лёгком летнем платье.

— Сынок, неужто ты?! — обрадовалась Зоя — живая, невредимая!

— Саша! — закричала она в другую комнату, — Смотри, кто к нам пришёл!

Из комнаты вышел дядя Саня — румяный, чистый, улыбающийся.

— Вот это встреча! — удивился он.

Лён едва не потерял сознание, спасибо, Брунгильда быстро подхватила разговор и увлекла его к столу.

— Мама, как ты? — чувствуя ком в горле, спросил он.

— Хорошо, сынок, — с улыбкой ответила она, — Правда, Саша?

— Правда, — довольно кивнул Семёнов.

Он смотрел и не верил себе: они здесь, они живы.