Улетая всё дальше от идущего сплошной стеной лесного пожара, Лён искал людей. Он уже понял, что огонь был последней причиной, которая сорвала людей с места — они ушли гораздо раньше, и пламя теперь лишь доедало то, что натворил неведомый враг, не оставляющий следов. В закатном свете он нёсся на своём летучем коне над разорённой местностью и вдруг увидел то, что встретить уже не ожидал.

Сначала ему бросилась в глаза яркая искра, вспыхнувшая среди вечерней мглы. Тяжёлый туман затянул серую равнину, как будто вместе с темнотой с востока полз лимб. Длинные плотные волокна, словно живые, волоклись за уходящим солнцем, не в силах оторваться от земли. Густая масса скрыла под собой засохшие поля, истощённое русло реки, лес, утративший листву, и теперь сизой угарной массой клубилась над равниной. Лишь дальние горы, сурово застывшие в закатных лучах, молча смотрели на этот гной больной земли. Крылатый конь летел над обширной местностью, и всадник уже думал о ночлеге, как вдруг внизу блеснула алым искра. Мигнув два раза, она укрепилась и далее воссияла ровным светом, словно провожала солнце — оно уходило к мрачно-багровому западу, садилось в зловещие, кровавые тучи и укрывалось чёрными, как сажа, облаками.

Немного удивлённый, Лён велел коню снижаться, чтобы рассмотреть, что там такое засияло таким чистым алым светом. Он летел немного западнее этого места, поэтому эта маленькая искра могла быть отражением закатных лучей в чём-то металлическом или стеклянном. По мере снижения, Лён с удивлением понял, что звёздочка уже сияет выше уровня его полёта — она словно возносилась над землёй, как будто стремясь удержать последние лучи солнца.

И вот парящий на своих широких крыльях Сияр приблизился к длинной узкой пике, выступающей из тумана — на вершине неё горела та звезда. И было это не что иное, как металлическая восьмиконечная звезда около полуметра в диаметре. Туман как будто опадал и растворялся, освобождая то, что скрывалось в нём. Длинная пика перешла в узкий конический шпиль, а тот в свою очередь — в круглый купол, крытый чешуями с зелёным налётом. Ночные пары нисходили, открывая удивительное зрелище: высокий шпиль и луковичный купол оказались частью постройки. Вслед за большим шпилем открылись малые, прорисовались крыши, крытые черепицей, сложные дворцовые переходы, площадь перед чугунными воротами, городские улицы, дома, мосты и акведуки, мостовая, городская стена и мощные ворота, запертые на засовы. Но в окнах не было ни искры света, а по улицам не ходили люди.

Изумлённый тем, что он обнаружил совершенно целый город, Лён велел коню сесть на площадь. Немного побурчав, Сияр всё же сел — конь был недоволен тем, что всадник не стал искать ночлега, а надумал шататься ночью по земле. Сейчас самое время летать ночному жеребцу за облаками и ловить крыльями серебряный лунный свет. Но где же луна?

Лён огляделся по сторонам, ища луну или месяц, но в небе едва виднелись лишь несколько звёзд, чей свет был в силах пробиться через дым. В остальном же только дальнее зарево лесного пожара озаряло небо, бросая отблески на землю.

Сойдя на мостовую и почувствовав подошвами сапог её надёжную твёрдость, Лён решился пройтись по городу. Ночное безмолвие ему напомнило город царя Лазаря, в котором с наступлением темноты тоже смолкало всякое движение, и замирала жизнь. Он двинул к домам, стоящим плотно и образующим периметр с несколькими проходами, откуда начинались улицы, — обычно так выглядели города на Селембрис.

Очевидно, городские постройки имели очень толстые и крепкие стены, которым не смогли повредить даже орды неведомых грабителей и убийц — дверь глубоко уходила в стену и находилась в нише, а сами стены искусно сложены из природных глыб. Закрытые ставнями окна находились высоко и тоже были глубоко вдавлены в стены. Козырьки крыш выдавались далеко вперёд и оттого верхние окна домов утопали в темноте — дома имели два-три и даже четыре этажа.