Медленное течение речки перешло в небольшую заводь — маленькое озерцо с чёрной водой и высокими берегами. С одной стороны в него втекал ручей, а с другой медленно выходила мелкая лесная речка. Невозможно понять, насколько глубоко озерцо, а пробовать наугад Лён не хотел. Он миновал заводь и решил, что пора войти в воду — течение ручья было довольно бурным, но эту живость легко гасила тёмная вода озерка.

— Не увяз бы ты копытами! — озабоченно проговорил Лён, тыкая подобранной веткой в ручей и пытаясь нащупать дно.

— Конечно, нет! — с негодованием ответил жеребец, всех возможностей которого всадник не знал.

Согласно плану, требовалось быстрым ходом пойти вверх по течению прямо по воде, а там уже будет что или не будет…

Вязкий зелёный мрак и насторожённую тишину нарушило шлёпанье копытами по воде и лошадиное ржание — белый конь ринулся вверх по течению, словно белая крылатая лодка плыла среди высоких берегов. Как будто огромный лебедь с седоком меж крыльев — невиданное зрелище среди молчаливой лесной глуши, где даже птиц не слышно было, где не рыскал дикий зверь, и не щипали траву беспечные олени. Здесь было всё так глухо и так необитаемо, что внезапный шум своей бесцеремонностью как будто разбудил застывший лес.

С натужным, тяжким, долгим скрипом пришла в движение огромная сосна, стоящая дотоле без зелёного убора, только на кончиках ветвей ещё держались кисти игл, как редкие волосы в пучке лысеющей старухи. Сотрясая кроны соседей, обтрясая с них шишки и ломая ветки, сосна стала падать в сторону ручья — как раз на путь Сияра. Летучий конь пронзительно заржал и поддал ходу, минуя гибель, и вихрем пролетая над водой. А всадник ошеломлённым взглядом проводил валящийся с шумом и треском за его спиной ствол, как тут же устремил глаза вперёд — к источнику, из которого высоко взлетала струя воды и тут же с плеском и шумом опадала наземь, рождая лесной ручей. Десяток камней заботливо окружал родник, как будто кто-то нарочно постарался оградить источник.

«Не успею!» — подумал Лён, удивлённый тем, что ручей так быстро привёл его к истоку, а он даже не успел собраться с мыслями. Как будто это было важно — непременно сосредоточиться на предстоящем переносе. Ещё не факт, что его догадка верна.

Затяжной прыжок коня над каменным кругом, откуда высоко взлетала струя воды, — в зелёную тьму, в бурелом, в висящие бородой зелёно-серые лохмотья мха, в сырую мрачность заколдованного леса. В следующий миг дрожащий красный свет ударил в зрачки, и сухая горькая волна сменила пахучую сырость еловой чащи.

* * *

Едва копыта Сияра ударили в землю, подняв облако чёрной пыли, Лён обернулся. Взгляд, брошенный им назад, подтвердил, что догадка его была верна, и перенос в зону аномалии совершился.

За спиной его стремительно двигался лесной пожар. Воющее пламя пожирало деревья, с треском обгладывая сучья и облизывая гибким красным языком стволы. Ветер нёс чёрную тучу, из которой опадали на землю частички пепла — вся эта масса двигалась на Лёна, быстро прибирая новые участки. Сначала занималась низким пламенем сухая блёклая трава, потом огонь взбирался по молодым деревцам и подкрадывался к старым. Но деревья стояли уже сухими, словно только ждали прихода своего могильщика.