— Принимаете ли вы в расчет ответственность Джона Хорнби за бриллианты?

— Я бы пренебрег этим обстоятельством, — ответил мой друг. — Хорнби не брал на себя никаких официальных обязательств и не допустил очевидной небрежности. По закону он невиновен.

Торндайк рано ушел спать, а я долго сидел перед камином, размышляя над запутанным делом, и чем больше думал о нем, тем неувереннее себя чувствовал. Если Торндайк не в силах предложить ни одного удовлетворительного объяснения, значит, защита обречена на провал, ведь суд вряд ли согласится с мнением адвокатов по поводу недостаточной доказательной ценности отпечатков пальцев. Зачем же Торндайк уверял Рубена, что защитит его? С какой целью выразил свою убежденность в невиновности обвиняемого? Тут что-то не состыковывалось: Торндайк никогда не бросал слов на ветер и не был настолько сентиментален, чтобы обнадеживать клиента пустыми обещаниями только из жалости. Нет, — рассудил я, — у моего коллеги что-то припрятано в рукаве, какие-то факты, ускользнувшие от моего наблюдения. Едва я добрался до этого пункта, как глаза мои стали слипаться, я вытряхнул пепел из трубки в камин и тоже отправился в постель.

Глава 9

Заключенный

На следующее утро, выйдя из своей комнаты, я увидел Полтона с подносом: наши спальни находились по соседству в мансарде над лабораторией и мастерской, — и последовал за ним к Торндайку.

— Я плоховато себя чувствую, — сказал мой друг, не вставая с постели. — Спущусь в приемную попозже, примерно к ланчу, а пока немного полежу. Удар по голове — не шутка, знаете ли. Нет-нет, со мной все в порядке, но необходимы меры предосторожности — покой и диета, — пока я не удостоверюсь, что перенес вчерашний инцидент без опасных последствий. Дорогой Джервис, вы поможете мне сменить повязку на голове и отослать кое-какие письма?

Я выразил готовность сделать все, что требуется, и похвалил своего друга за здравомыслие, хотя с трудом представлял, как Торндайк, человек кипучей энергии, не привыкший терять ни одной драгоценной минуты, перенесет вынужденное бездействие. Короче говоря, я завтракал в одиночестве, а потом все утро писал и отправлял письма разным корреспондентам своего коллеги, в первую очередь тем, кто ожидал его визита. Вскоре после ланча, весьма умеренного, ибо Полтон включил меня заодно с доктором в список лиц, которым не повредит диетическое питание, мы услышали звонок хэнсомского кэба, спускавшегося со стороны Краун-Оффис-роу.

— А вот и ваша прекрасная компаньонка, — улыбнулся Торндайк, которого я уже посвятил в свой план посещения Холлоуэйской тюрьмы. — Передайте Хорнби, чтобы он ничего не боялся, а сами помните, о чем я вас предупредил. Надеюсь, вам не придется жалеть, что вы оказываете мне услуги, за которые я у вас в долгу. До свидания, не заставляйте леди ждать.

Я сбежал по лестнице и вышел на улицу в тот самый момент, когда кэбмен остановился и распахнул дверцу.

— Холлоуэй, к главному входу в тюрьму, — тотчас распорядился я, вскочив на подножку.

— Там черного входа нет, сэр, — издевательски осклабился кэбмен, но, к моей радости, говорил он негромко, и Джульет ничего не услышала.

— Вы весьма пунктуальны, мисс Гибсон, — похвалил я ее, — еще нет и половины второго.

— Да, я хочу провести с Рубеном больше времени — столько, сколько позволительно, но при этом не мешать вашему с ним общению.