– Где ночевал? У приятеля. А у тебя, небось, разные страхи в голове. Все нормально, все гладко. Думаю, завтра к обеду появлюсь…

– Почему завтра? Слушай, Мишка, перестань придуряться. Позови к телефону своего «приятеля», сама с ним поговорю.

– Не могу, Оленька, Костя ушел в магазин…

Невразумительный разговор длился минут пятнадцать. От напряжения и стыда за невольное вранье Федоров вспотел. Он изворачивался, мучительно придумывая все новые и новые причины, не позволяющие ему немедленно приехать домой. В ход пущены, якобы, возникшие трудности с оформлением документации, какой то таинственный чиновник, которого приходится «подкармливать».

– Ладно, возвратится Костя, что нибудь придумаем, – наконец, туманно пообещал он и отключил трубку.

Повернулся в сторону ванной и увидел нагую любовницу, которая, не обращая внимание на стекающие по телу капли воды, пристально смотрела на него.

– С женой советовался?

Кто дал право этой женщине контролировать поступки компаньона? Сумасшедшая ночь и не менее сумасшедшее утро? Чушь собачья! Мало ли женщин он пропустил через себя, если каждая станет указывать, как вести себя мимолетному любовнику – жить не захочется.

– Не советовался, а просил не волноваться. Улавливаешь разницу?

Разницу Сотова не уловила, зато резкий, почти грубый тон подействовал на нее. Мужчина есть мужчина, обращаться с ним нужно максимально осторожно, водить его на невидимом поводке, незаметно подталкивая в желательную сторону. Злить – все равно, что рубить сук, на котором сидишь.

– Твоя жена – твои проблемы. Лежи, милый, в постельке, наслаждайся. Мне нужно позвонить в одно место, – примирительно промяукала она, вытираясь банным полотенцем.

Ощутив сладость победы над взбаламошной, гордой любовницей, Михаил не стал спорить. Отвернулся, натянул по горло спасительную простынь и демонстративно издал первый храп. А сам до звона в ушах прислушивался к телефонной беседе…

Звонок в «одно место» продиктован тревогой, поселившейся в Красуле. Слишком гладко все складывается, такого не бывает. Жетона и его братвы она не опасалась, а вот как бы не появились на поляне менты, как бы не повязали обе враждующие группировки? Пусть Сергей – на крючке, но его ведь еще не повязали, он еще банкует в своей уголовке.

В разработанном на «военном совете» плане ликвидации жетоновской группировки и освобождении похищенной дочери Красули остался один единственный опасный пунктик. Если на месте разборки появятся сыскари и омоновцы, все полетит в преисподнюю.

Красуля позвонила на квартиру Сергея Тимофеевича. Разговор тщательно продуман, если домашний телефон «жениха» и прослушивается, ничего путного слухачи не получат.

К телефону подошел Купцов – больше подходить некому. После смерти жены, подполковник жил один. Ожидал согласия Красули.

– Езе раз здравствуй, Сереженька, – промурлыкала Надежда Савельевна, прищурив хитрые глазки. – Придумал что нибудь, голубок?

В трубке – тягостное молчание.

– Почему молчишь? – с металлом в голосе спросила Сотова. – Я рассчитываю на твою помощь. Если она не последует…

Фразу можно не заканчивать. И без этого мент должен понимать, что ему грозит. Влюбленный до полной тупости «старичок» больше в квартире обольстительницы не появится. Будет звонить до изнеможения, ночевать под дверью, клянчить один единственный ласковый взгляд.

– Мне пообещали, но… Ты ведь сама должна понимать – моя власть не беспредельна… Повторяю, сделаю все, что смогу.

– Мне твои «могу», «не могу» до фени. Сам знаешь, чем я рискую. Вот и сделай выводы. Поможешь – дорога ко мне открыта.