Федоров ограничился легким кивком в сторону «советников». Они ответили тем же. Знакомство состоялось. Хвост воспользвался тем, что хозяйка отвела взгляд в сторону окна – подмигнул отставнику. Дескать, молоток офицерик, не выдал, не трекнул про ночную встречу. Петенька даже не улыбнулся. Видимо, водителя слугу больно задело слишком быстрое сближение офицера и Красули.

Подчеркивая отстраненность от мафиозных делишек собравшихся, Михаил пересел на диван. Надежда Савельевна недовольно поморщилась – она ожидала другой реакции, но настаивать, выражать недовольство не стала. Ссора с человеком, сделавшимся ее любовником меньше суток тому назад, могла разрушить с такии трудом созданную «семью».

– Завтра утром предстоит разборка с Жетоном. На знакомой вам поляне под Дмитровом. Самого Жетона мочить нельзя – прежде чем пустим его под молотки, он должен назвать место, где прячет Вику. Хвост, что предложишь?

Хвост, низкого роста, раздавшийся в ширину, с узким лбом дегенерата и вечно мокрыми губами, нерешительно поглядел в лицо хозяйки. Будто определял нужно ли говорить откровенно или предварительно узнать, что от него хочет Красуля?

– Говори, говори, – подбодрила она его. – Сегодня я добрая.

Похоже, заверения в «доброте» не очень то воодушевили приближенного. Хвост, так же, как и Петенька, отлично изучил «необ»езженный" норов хозяйки, непредсказуемость ее поведения. В любой момент доброта может смениться приступом злости, воркующий голосок, напоминающий перезвон малиновых колокольчиков – скрежетом металла.

Поэтому он несколько минут помолчал. Выискивал наиболее безболезненную форму «доклада».

– Думается, много пехотинцев брать с собой нет необходимости. Два десятка, если ты разрешишь, вполне достаточно. Захватим гранатомет, все – с автоматами, три тачки… Окончательное решение за тобой… Мы с Петькой – шестерки, как скажешь, так и сделаем. Банкуй.

Благожелательный кивок «полководца» показал: мнение Хвоста принято во внимание.

– А ты, что побазаришь, Петенька?

Рыжеволосый – более раскован, не стал просить взглядом разрешения говорить откровенно. Если Хвост – редкий гость у хозяйки, то слуга и телохранитель всегда рядом. Отсюда – почти родственные отношения, исключающие любые недоразумения.

Пригладил растрепанную прическу.

– Одна поедешь или с… фрайером? – мотнул головой в сторону Федорова.

– С ним, – твердо проговорила Красуля. – Только не фрайер он – мой муж. Не хочешь иметь неприятности – больше так не называй. Понятно или повторить?

Петенька будто уменьшился в росте, метнул на хозяйку испуганный взгляд. Как беззащитный петушок на пикирующего с неба ястреба. Федоров про себя усмехнулся. Вот это дисциплинка, вот это вышколила мать командирша своих «солдатушек».

– Ясно… Не три машины – четыре. Три с пехотинцами пойдут передом, окружат поляну. Затаятся. Ты с… мужем, – слово «муж» выдавлено с трудом, – приедешь со мной для базара. Поглядим, что припас Жетон, кто с ним?

– Как думаешь, не замочит он нас, прежде чем появятся мои пехотинцы? Сам знаешь, с кем придется иметь дело.

– Так наши заранее приедут, – удивился Петенька непонятливости хозяйки. – Да и я буду рядом… И Хвост…

Красуля прошлась по столовой, от буфета с вычурными столбиками до горки, уставленной хрусталем, и обратно. Задумчиво поглядывала на любовника, кусала припухшие губки. Будто примеривала Федорова на роль защитника, решала брать его с собой или лучше оставить дома.

– Порешили… Ты говорил, среди жетоновских шестерок имеешь кореша.