Вот это выдала! Михаил слушал и радовался. Гордая ему попалась женщина, не чета мягкой и слезливой жене, заподозрит измену – не станет плакать и выпрашивать любовного подаяния – мигом отправит на тот свет. Мысль о возможной измене показалась ему настолько нереальной, что он удивился. Сколько раз они с Надеждой встречались? Всего два или три свидания, чисто деловых, без намека на об"яснения и признания. А вот – свершилось: они стали любовниками. И по велению тел и по душевному велению.

С Олей все было по другому…

– Похоже, наши с тобой отношения зашли в тупик, – продолжала резкий монолог Красуля. – Настало время встретиться и поговорить.

– О чем предстоящий базар?

В хитрости Жетону не откажешь. Знает, старый пройдоха о чем пойдет речь на разборке, точно знает. И боится.

– Не стану скрывать. Почему организовал слежку за моим человеком? Да еще сослался, якобы, на мое распоряжение? Это – первое. Теперь – второе. Зачем разгромил офис федоровской фирмы, и опять же подставил меня? По какому праву похитил мою дочь и держишь ее у себя в заложницах? Вот эти три обвинения – основные. Об остальном скажу при встрече.

– Понятно, – хрипло протянул Жетон. – Может быть, побазарим по матюгальнику? Понимаешь, дел у меня много, нет свободного времени.

– Не хитри, боров, не получится.

– Ну, если не получится… Где и когда? Давай – на моей дачке в лесу.

– Нет, старый хитрун, не выйдет. Я – лицо обиженное, мне по закону положено назначать время и место встречи. А на свою дачку приглашай проституток.

Жетон не может не понимать, что речь идет не об обычной дискуссии – о разборке, обильно смоченной кровью. Ему не хочется рисковать собственной башкой, но другого выхода не существует – в случае отказа у Красули развязаны руки, она имеет право взять штурмом бандитскую хазу. И никто ее не осудит, наоборот – поддержат.

– Если ты так хочешь – назначай.

– В городе не получится – сыскарей развелось, как тараканов на кухне у хозяйки неряхи. Помешают нашей… беседе… Давай, дружок, приезжай ровно в девять утра на известную тебе полянку рядом с Дмитровским шоссе. Там и побазарим. Приедешь или мне придется навестить тебя?

– Приеду…

Красуля выключила связь. Повернулась к Михаилу и улыбнулась. Ласково и нежно. Будто малышу несмышленышу.

– Сам видишь, сегодня не получается – только завтра утром. Придется тебе еще одну ночку провести у меня… – многозначительная пауза. – Что до мерзкого борова, то сразу мочить его не собираюсь – перед смертью он должен выложить, где прячет дочку… А сейчас потерпи, милый, мне нужно позвонить, не сердись.

На этот раз громкоговорящая система не включена, имя абонента не упомянуто.

Купцов грмпповал, лежал дома. Неужели прослушивается и домашний телефон? Вряд ли, слишком большую должность занимает подполковник, а обстановка такая, что приходится рисковать. Колебания длились не больше пяти минут, победило благоразумение.

– Как чувствуешь себя, дружок? Температуру меряешь? Лекарства принимаешь?

– Нормально чувуствую, – прокашлявшись, просипел больной.

– Встретиться не хочешь?

Очередной приступ кашля.

– Очень хочу. Приезжай. Буду рад.

– Навестить твою квартиру не получится. Мало ли что могут подумать окружающие и сослуживцы? Если здоровье тебе позволяет, через полчаса ожидаю рядом с домом.

Наверно, умирай пожилой влюбленный – на четвереньках пополз бы к ножкам обольстительницы!

В коннату вошли Петенька и Хвост.