– Жирной квашней, мозгляком – Жетоном… Э э, да ты, кажется, изволишь стесняться? – удивилась она. – Впервые встречаю стеснительного мужика. Как правило, все они – вонючие, наглые козлы, – еще больше распахнула халат, демонстративно развалилась в глубоком кресле. Оперла изящный подбородок на раскрытую ладошку и с вызовом уставилась на лежащего любовника. – Одевайся, милок, а я полюбуюсь твоей статью. После этой ночи мы с тобой, дружок, одно целое, поэтому прятаться – глупо.

Михаил решительно отбросил простынь, соскочил с постели. Широкоплечий с выпуклой грудью, поросшей курчавыми волосками, с узкими бедрами и сильными, в узлах мускулов, ногами, он нравился женщинам и отлично это знал.

У Надежды Савельевны перехватило дыхание, в теле появилась знакомая слабость, предваряющая любовную истому. Сузившимися глазами она страстно оглядывала красивого «бычка», бесстыдно разглядывая его нагое тело. Начиная со ступней ног, твердо стоящих на ковре и кончая выступающим подбородком.

– В шкафу… халат, – нашла она в себе силу вымолвить обычные, казалось бы, слова.

Михаил прошел к шкафу, достал халат, набросил на плечи, затянул узлом пояс. Красуля глубоко вздохнула, всхлипнула. Занавес закрылся, нужно прийти в себя. Еще бы несколько минут и она не выдержала бы, сорвалась с «тормозов» и упала к ногам любовника. К черту – дурацкую гордость, для женщин любовь гораздо важней всей этой мишуры.

– Пойдем застракать. Петенька уже накрыл стол.

Действительно, в столовой все готово. На столе – тарелки с нарезанной колбасой, сыром, судки с подливами, блюда с тушеной рыбой, жаренным мясом, винегретами.

– И это ты называешь завтраком? – ошеломленный изобилием, спросил Федоров. – Да тут целому взводу хватит на обед!

– Как полопаешь, так и потопаешь, – Сотова выдала траченную молью пословицу. – А нам с тобой не мешает компенсировать затраченную энергию, – пряча глаза и покраснев, тихо добавила она.

Удивительный человек, новая его подруга! В постели – бесстыдная до предела, не чурается самых откровенных ласк; в общении – двуликий Янус: то балансирует на грани приличий, то выражается с намеками, которые редко используют самые от"явленные матерщиники, то краснеет по самой, казалось бы, невинной причине.

Пока хозяйка и ее гость завтракали, Петенька стоял в стороне, бросая на Надежду Савельевну обиженные взгляды, одаривая удачливого «соперника» – злобными. Вот я и нажил еще одного врага, равнодушно подумал Федоров. Будто речь шла о невкусном твороге либо ненастной погоде.

Неожиданно вспомнил жену. Недавней легкости как не бывало, она исчезла, вместо нее появилась тяжесть, давящая на душу.

– Сейчас займемся вонючим дерьмом, – об"явила Красуля после завтрака. – Последние часы доживает, падло.

– Кого ты имеешь в виду? – удивился Михаил. Он успел забыть о предстоящей расправе с красулиным конкурентом.

– Жетона… Петенька, вызови ко мне Хвоста. Организуем «военный совет».

Рыжеволосый слуга кивнул и вышел из столовой.

Надежда Савельевна сняла трубку, набрала номер. Подумав, бросила на Федорова лукавый взгляд и переключилась на громкоговорящую связь.

– Слушаю, – раздался хриплый, недовольный мужской голос, похожий на угрожающее ворчание разбуженного зверя.

– Привет, Жетон, – благожелательно поздоровалась Сотова. – Узнал, кто с тобой говорит?

– Красуля, – более мягким тоном ответил Жетон. – Я тебя даже по запаху узнаю, не только по голосу. Потому что ты в любви банкуешь, издеваешься над бедным старичком… Почему так рано звонишь? Всю ночь забавлялась с любовником?

– А вот это тебя, дружан, не касается.