Часов в одинадцать вечера решился. Продолжительные безответные гудки напоминают камни, падающие в пропасть. Минут десять прождал, а потом позвонил Савчуку.

Трубку сняла Машенька.

– Добрый вечер, Машук, – вежливо поздоровался Михаил, сдерживая нетерпеливое желание сразу же спросить о жене.

– Добрый, гулена, – недоброжелательно ответила женщина. – Слава Богу, жив. И то – ладно.

– Где Ольга? Целых два часа добиваюсь, – на всякий случай приврал он.

Долгое молчание. На фоне привычных помех прослушивается мужской голос – Фимка уговаривает половину, убеждает ее в чем то… Неужели, произошло несчастье?

– Отстань, бесов советчик! – басом рявкнула Машенька на мужа. – Все вы – паршивые бабники, вонючие козлы… Слышишь, что говорю, Мишка? – более тихо спросила женщина в трубку.

– Слышу, не глухой…

– Так вот, вычислила тебя Ольга, помогли добрые люди. В обед собрала вещички и поехала на вокзал. Холостяк ты теперь паршивый, можешь валяться с кем душе заблагорассудится.

Трубка с таким грохотом обрушилась на аппарат, что тот наверняка, если и не развалился, то треснул. Федоров положил свою тихо и бережно. Будто боялся причинить боль. Вот и закончилась семейная жизнь отставного офицера… А может быть она только начинается?

Михаил попытался выбросить из головы мусор семейных неурядиц, сосредоточиться на предстоящей разборке. Ничего не получилось – Оленька прочно устроилась в сознании мужа и ни за что не хотела уступать насиженное место сопернице.

Михаил спрыгнул с постели и заходил по комнате. Развратник, сексуально озабоченный козел, половой безумец, тряпка – крестил он себя самыми обидными прозвищами. Будто делал профилактические прививки, которые помогут при появлении Красули.

Трудно сказать, дали ли эти «прививки» какой нибудь эффект – Надя так и не появилась. Часа в три ночи Федоров задремал, суеверно скрестив во сне пальцы. Чур меня, нечистая сила, сгинь бесово создание!

В шесть утра его разбудили. Не голосом и не легким пошлепыванием по щекам – ласковым поглаживанием по груди и поцелуем. Возле кровати в полном боевом снаряжении – черное трико, такой же берет – стоит Надежда Савельевна. В руках – аналогичный наряд, отличающийся от надетого на нее разве что размером.

– Поднимайся, дружок. Позавтракаем и поедем. Все готово.

– Ты где спала? – по детски потирая заспанные глаза кулаками, задал он идиотский вопрос. – Почему не со мной?

Женщина засмеялась. Закинула голову, от чего вкрадчиво шевельнулись под блузой груди, открыла рот, показав мелкие, хищные зубки.

– А ты представляешь себе полководца, спящего перед генеральным сражением? Лично я – нет. Готовила свою «армию», освободилась часа в четыре, решила тебя не беспокоить – прикурнула на диване… Прийти к тебе – повторить…

Не договорила и покраснела. Удивительная способность – упоминать о самых интимных проблемах и… краснеть.

– Быстро одевайся. Под блузу пристегни кобуру. В нее вложи вот эту машинку, – протянула она плоский, будто игрушечный, пистолетик. – Не смотри на величину – убойная сила до пятидесяти метров, скорострельность, как у «калашникова». Последнее слово нашей загнившей оборонки. Обычно пистолетик пристегивают к ноге, в паху… Вот здесь…

Она положила руку Михаилу на колено, крадущимся движением провела ладонью вверх.