Лучше нарушить правила, дождаться, когда светофор на перекрестке перекроет движение и перебежать улицу. Маневр не раз опробован – никакой опасности не предвидится.

Рядом с ним пристроился еще один человек, плотный, в распахнутой на волосатой груди безрукавке. Видимо, тоже не терпит многолюдия и норовит перескочить дорогу.

Наконец! С одной стороны, нетерпеливо пофыркивая, машины сгрудились возле закрытого перекрестка, с другой – рванули по прямой, некоторые – заворачивают на трассу, которую должен пересечь отставник. И следящий за ним киллер.

Вперед! Стараясь не сорваться на бег, Федоров поспешил проскочить опасный участок. Поршень замешкался и ринулся вслед за клиентом с опозданием всего на несколько секунд. Но и этих секунд оказалось достаточно, чтобы вывернувшаяся из за поворота иномарка налетела на него. С визгом шин, с густым матом. Опытный водитель умудрился все же вывернуться, ударил прохожего не бампфером – боком.

Когда добежавший до осевой разметки Федоров оглянулся, пострадавший ворочался на асфальте, пытался подняться. Не обращая внимания на хлынувший из за светофора поток транспорта, Михаил бросился к нему.

– Давай, друг, шевелись. Налетят гаишники, станут измерять да рисовать. Не на «зебре» же попал под машину – скажут: сам виноват.

Упоминание милиции придало Поршню силы. Он сел и просительно протянул перед собой руки. На подобии ребенка, который просится на колени к мамаше. Федоров помог ему подняться, но итти на своих двоих Засядько был не в силах. Обвис на руках спасителя, сполз на асфальт. На этот раз потерял сознание.

К месту происшествия подкатили сразу две гаишных машины. Рядом с ними притормозил микроавтобус «скорой помощи».

– Жив? – подбежал плотный капитан. – Кто вы – свидетель или родственник?

– Родственник, – не думая о глупости, которая втягивает его в неприятную историю, пробурчал Федоров. Более уверенно повторил. – Родственник! Вместе шли…

– Черт бы вас подрал! Сложно, видите ли, в подземный переход спуститься, суют глупые головы под колеса!… Давай, помоги погрузить родственника в «скорую» и езжай с ним в больницу. Да не роняй слюни, мужик, может выкарабкается.

Пришлось «грузить» тяжелое тело на носилки, вместе с санитаром заталкивать в салон. Машинально, не думая о непонятных своих поступках, Михаил влез в машину, прижался к стене у выхода, возле разбросанных толстых ног пострадавшего. Заранее распланированная вторая половина дня рухнула. И ради кого – неизвестного мужика, попавшего по собственной глупости под машину?

Иначе, как умственным расстройством таких поступков не назовешь!

Недовольно ворча, доктор принялся бегло осматривать пострадавшего: щупал пульс, задрав веко, вглядывался в зрачок, тискал руки и ноги.

– Ничего страшного. До больницы довезем, а там врачи осмотрят более подробно.

На перекрестке врач пересел к водителю, оставив больного на попечении «родственника» и санитара. Санитар немедленно задремал. Федоров пересел ближе к голове мужика, оглядел жирную, туповатую его физиономию. Обычный работяга, возможно – безработный, которого Михаил никогда раньше не встречал.

Поршень заворочался, открыл глаза, оглядел салон.

– Где это я?

– Очухался, мужик? Отлично. Ничего страшного не произошло – поцеловался с иномаркой. Сейчас доставим тебя в больничку, врачи осмотрят, подремонтируют…

Пострадавший принялся шарить рукой за поясом брюк под рубашкой.

Федоров склонился к его лицу.

– Не волнуйся, друг, «пушку» я забрал. Оклемаешься – возвращу…

– Ты?… Пушку?…

В глазах Засядько – недоумение и ужас. Нашел бы врач оружие – немедля сдал бы больного ментам, а там – пошла бы раскрутка: тюремный лазарет, следствие.