Моложавое лицо бывшей воровки покраснело, на шее и верхней части груди вспухли багровые пятна. Ловкие пальчики профессиональной карманницы забегали по отворотам халатика, по цветастой клеенке, полупустым тарелкам с закусками.

– Какой еще аванс? – сделал вид, что не понял Свистун. Ему не хотелось расставаться с врученной боссом пачкой зеленых. – Замочит – получит.

– Аванс! – более громко, на грани истерического взрыва, потребовала жена киллера. – Пятьдесят процентов! Договор есть договор, никогда не заключается без аванса. Это тебе не ночь переспать с проституткой – недавнего офицера замочить. Только такие умельцы, как Иванушка, способны на такое. Поэтому – выкладывай аванец!

Пришлось расплачиваться. Медленно отсчитывая деньги, Свистун мысленно проверял готовность спрятанного под рубашкой пистолета. Поршня он не опасался – киллер равнодушен к деньгам, все до рубля отдает жадной супруге. А вот отставная воровка при виде пачки стодолларовых бумажек на все способна – отраву подсунет, ножик загонит под ребро.

– Посошек на дорожку, – удовлетворенно промяукала Тамара, спрятав за бюстгалтер пачку кредиток. – Выпьем, дружаны, чтобы удача нас не чуралась, а денежки не кончались, – многозначительно предложила она.

Пришлось выпить.

Выполнив поручение босса, Свистун помчался с докладом в лесную «захоронку»…

Глава 10

– Как хочешь, Михаил, а мне все это не по душе, – угрюмо проговорил Фимка, глядя поверх головы компаньона. – Вроде мы не хозяева фирмы, а приказчики Сотовой. Ремонтируй только те помещения, на которые она укажет. И ни шагу в сторону… Теперь очередная новость – приставила «оценщика»… Неужто сам не понимаешь во что мы превратились?

Федоров молчал. За несколько недель он так похудел, что стал просто неузнаваем: щеки ввалились, на скулах вспухли желваки, на лбу появились ранее незаметные морщины, в глазах – нездоровый блеск.

Владельцы фирмы сидели в заново отремонтированном кабинете президента. На столе ехидно подмаргивал невесть зачем поставленный компьютер, в углу комнаты на вычурной тумбе – японский телевизор, под потолком – хрустальная люстра. Ни следа недавнего разгрома, учиненного рэкетирами.

– Молчишь? Неужели не видишь куда вляпался? Я уже не говорю о том, что развалил семью – хозяин барин, но приставленный к нам «оценщик» – самый настоящий бандюга. Одна кликуха чего стоит – Хвост!

– Виктор…

– Какой там Виктор? – отмахнулся Савчук. – Вчера позвонил какой то хмырь: позовите Хвоста. Я в ответ – «хвостов» в нашей фирме не имеется. Так же, как и «голов», «окороков», «ног». А он – ну, Виктора… Мишка, тебе не страшно?

Федоров с трудом удержался от вздоха. Фимка прав – страшно, еще как страшно. Во время армейской службы, до своего преображения в военные строители, офицеры тоже нередко рисковали жизнью, но там все было ясно и понятно: противник – впереди, приказ на наступление или на оборону четко расписывал все особенности операции. Неважно, кто этот противник – афганец либо чеченец, приказ – святое дело, его нужно выполнять.

А здесь? Ласковая кошечка, вволю позабавившись с любовником, спокойно стреляет в недавнего претендента на роль жениха, а после кровавой расправы, раздевшись донага, снова ласкает «купленного» мужчину. Надоест – с такой же легкостью отправит на тот свет. Как недавно отправила Купцова.

– Вижу, Фима, все вижу, но сделать ничего не могу. Заколдовала меня Красуля… Дам сейчас тебе честное слово сбежать от нее – не верь. Увижу Надю, почувствую на себе ее ласкающие руки – все позабуду.