– Я рада, – сказала она.

– Доктор Бирс? – сказал Липпинкотт в трубку. – Прошу вас зайти.

Бирс появился через несколько секунд.

– Доктор Бирс, мой сын Рендл лежит в клинике Верхнего Вест Сайда, на Манхэттене. Езжайте туда и сделайте совместно с вашей коллегой доктором Гладстоун все необходимое для выздоровления Рендла.

– Что с ним, сэр? – спросил Бирс и в деланном недоумении перевел взгляд с Липпинкотта на юную и прекрасную Глорию.

– Доктор Гладстоун в курсе дела, – ответил Липпинкотт. – Не теряйте времени.

– А как же миссис Липпинкотт?

– Здесь побуду я. С ней ничего не случится. В случае необходимости я вас немедленно вызову.

– Еду, – сказал Бирс и покинул спальню.

– Теперь все будет хорошо, – сказала Глория мужу. – Снимай одежду и ложись в постель. Я иду в ванную.

Запершись в ванной, она отвернула кран, после чего сняла трубку телефона, висевшего над раковиной, и набрала трехзначный номер. Ответившему на звонок она отдала приказ из двух слов:

– Убейте его.

Повесив трубку, она вымыла руки и вернулась к мужу.

После Рендла, думала она, осталось разделаться всего с двумя Липпинкоттами: с третьим сыном, Дугласом, и, разумеется, с самим старикашкой.

Новость, сообщенная доктором Бирсом, сразила Элмера Липпинкотта: ночью его сын Рендл скончался. Ни Бирс, ни доктор Гладстоун не смогли ему помочь.

– Его состояние как будто не вызывало тревоги, но в следующее мгновение он перестал дышать. Простите, мистер Липпинкотт.

– Это не ваша вина, а моя, – ответил Липпинкотт.

На сердце его лежала невыносимая тяжесть. К счастью, молодая жена Глория сумела его утешить. Потом она уснула.

Крепким сном.

Глава одиннадцатая

Руби не могла сомкнуть глаз. Даже в 2 часа ночи за окном гостиницы не утихал уличный шум. К нему добавлялся вой обогревателя. К тому же мучила мысль о том, что Римо может обогнать ее в расследовании дела.

Она включила лампу и позвонила Смиту. В спальне у Смита был установлен особый телефон: вместо звонка на нем мигала красная лампочка. Смит, работавший в юности в секретной службе, а потом в ЦРУ, спал так чутко, что мигание красной лампочки мгновенно будило его.

Он снял трубку, оглянулся на похрапывающую жену и шепнул:

– Не вешайте трубку.

Перейдя в ванную комнату, он снял трубку там и сказал:

– Смит.

– Это Руби. Простите за поздний звонок, но я не могу заснуть.

– И я, – солгал он. Он не любил ставить людей в неудобное положение, поскольку, испытывая замешательство, они дольше не переходят к сути. – Вы что нибудь выяснили?

– Я рада, что не разбудила вас, – сказала Руби. – Помните Мидоуза, частного детектива? Письмо написал он. Две недели назад он пропал. Заговор против Липпинкоттов как то связан с лабораторией «Лайфлайн» в Ист сайде. С Мидоузом был еще один человек.

– Как вы это узнали? – спросил Смит.

– Я раздобыла черновики Мидоуза. В них было больше информации, чем осталось в письме.

– Как вы думаете, что произошло с Мидоузом?

– Скорее всего, он сыграл в ящик, – ответила Руби.

– Весьма вероятно.

– А как наш балбес? Что нибудь раскопал?

– Римо? Не очень много, но его сведения согласуются с вашими. – Он коротко поведал о попытке убить Римо и Чиуна, предпринятой людьми в больничной форме, и о том, что Римо предположил существование заговора медиков.

– Он близок к истине, – буркнула Руби.

– Я заложил информацию в компьютер, прежде чем выехать из Фолкрофта, – сказал Смит.