В таверне воцарилась зловещая тишина.

— Женщине, — вдруг заговорил Марс, ковыряя в зубе острой куриной косточкой — вино кончилось, можно и поговорить, — положено в доме мужчины сидеть, за чистотой и порядком следить. За жёнами другими присматривать, мужа ублажать, рожать ему крепких сильных сыновей. Говорить же без его на то разрешения, женщина не должна.

Зловещая тишина, таковой быть перестала. Рила, да и все местные как-то взглядами изменились — ярость, почти бешеная ненависть. В глазах наёмников и прочих сочувствующих, появилось недоумение, быстро превратившиеся в удивление и откровенную жалость. До них, наконец-то, дошло, что этот человек совершенно не понимает, что происходит. Более того, он, видимо, и не сознаёт, с кем говорит и что совершил. В одном из дальних углов, два наёмника, спустили на плечи кольчужные капюшоны и с печальными лицами выпили. Надо полагать, за упокой.

— Мне нанесено оскорбление, поведением твоей женщины. — Обратился ариец к серому. И уважительно кивнул — у парня цвет лица сменился на более живой, пятнисто-красный и глаза яростью блестеть начали. Крепкий мужик. По виду — вот-вот помрёт, но не сдаётся, звереет прямо на глазах. Такой должен считать за огромную честь, короткий кивок прославленного сына Славного города Тара. — Но я вижу на ней чёрные цвета.

Кто-то с облегчением вздохнул — всё-таки сейчас парень повинится, попросит прощения. Отделается щедрой жертвой Храму, десятком молитв, ну, может, отправят бесплатно с неделю послужить на вал, только за еду. Но это ничего, Облачные дома, куда хуже. А могут ведь и просто убить. Монахи Валлии не только ведь верой в Каила, держат страну в полной своей власти.

— Я видел, как убивали такого. — С уважением поведал Марс. — Сражался с женщинами в коричневых цветах. И потому, я не замечу, этого оскорбления. Я прощаю твою женщину…

Таверна чуть не лопнула от единого возгласа двух десятков людей. Ариец, недоумевая, замолчал. Что такого он сказал? Он ведь только что похвалил доблесть покойных монахов. Вообще-то, они должны радоваться…, а люди все чего-то пялятся на него круглыми глазами…

— Ты что делал? — Растягивая слоги, буквально прошипела Рила. — Что ты видел?

Марс повторил сказанное, покороче.

— Значит, это не первый случай. — Мрачно сообщил серый. Кивнул Риле.

— Добрые чада Храма. — Женщина показала пальцем на серого. — Наставник, едва не погиб от рук этого человека. — Судя по тени, прошедшей по лицам вообще всех в таверне, ей не поверили. Марс оскорбился — такого сморчка он бы раздавил одной рукой. Как они могут сомневаться в силе сына Тара?! Селяне тёмные. — Это существо, устроило коварную ловушку, словно на зверя…

— Так значит, ты шёл за мной! — Воскликнул Марс с облегчением — не обманули чувства, всё-таки его преследовали. Правильно сделал, что ловушку поставил, будет знать, как прятаться по кустам, да за людьми тайком шастать. — Поделом тебе юнец.

И снова зловещая тишина. Нет, касательно возраста, Марс высказался верно. Серый выглядел куда моложе, в принципе, он мог бы быть его сыном — исключительно по возрасту. У сынов Тара настолько хлипкие дети не рождаются, а если такое происходит, умирают в стенах Малого города.

— Где это случилось мерзкая тварь? — Вдруг зарычала женщина.