Впрочем, ей вскоре было уже всё равно. Молодой Домен, ей понравился гораздо больше старого Домена. Чувства, завладевшие колдуньей в Батэле, вспыхнули с новой силой и куда жарче.

Через пару месяцев, к Логану, с просьбой, обратился Кохан.

— Пусть решает Радон. — Ответил король, которому, кажется, вовсе не было дела до пожилых наёмников, очень долго сомневавшихся, прежде чем решивших просить об омолаживающей магии арийца. Всё-таки, как именно это происходит, они видели сами. Что бы вернуть молодость, приходилось пройти через поистине адскую боль.

Что решил Радон, Логан не особо интересовался, но вскоре стал замечать, что среди наёмников, больше не видно пожилых лиц, да и лиц со шрамами вроде меньше стало…

* * *

Задачей Арагона, стал поиск и наём, серьёзных прожжённых бойцов, переживших множество сражений, не признающих никого и ничего, кроме ими самими выбранного лидера — где такие водятся? Такие вообще в мире, без них состарившемся на сотню лет, есть ещё? Как удалось узнать Анталии, есть и благоденствуют прямо под носом у Империи Пиренеи.

Лес Чёрных карликов, ныне провинция, занимающаяся исключительно охотой на лесного зверя, да лесозаготовкой, стал приютом таких воинов или, как говорили все цивилизованные люди, пристанищем для отпетых разбойников, мерзавцев и лихого люда практически всего Катхена. Они грабили Империю, караваны торговцев, земли кочевников — кого им интереснее было того и грабили. Почему Империя до сих пор не стёрла с лица земли такую явную проблему? Ответ оказался до безобразия прост. Группы разбойного люда, неспособные объединиться в большие орды, расселились по лесной окраине, на границе с землями кочевников — почему тут никогда и не строили крепостей и не ставили Имперских гарнизонов. Опушки леса, давно населённого гражданами Империи, а не кошмарными чёрными людоедами, кочевники боялись как огня. Сюда стекались самые беспокойные жители всего Катхена — разбойничьи банды принимали любого желающего. С людьми у них тут всегда острый дефицит образовывался. Многие гибли в набегах на Империю и кочевников, но куда больше погибало в столкновении различных групп разбойников между собой. В Империи даже поговорка появилась «лихой люд подле кочевий живёт ярко, но недолго». Всё награбленное, разбойники спускали в ближайшем же Имперском городе, где отродясь ни одного солдата, тем более рыцаря, в глаза не видели. Этот городок, посреди леса, разбойники никогда не грабили, даже его окрестности не трогали, наверное, единственное место в известном мире, являвшееся для них заповедным уголком. А в остальном — от них просто никакого спасения не было.

В день, когда Арагон двинулся в сторону вотчины разбойников, до Сабаса дошла первая тревожная весточка, довольно прозрачно говорившая о печальном будущем лихих людей. Сотар, новый город Империи, раздвинул её границы, и всё больше кочевий слагало оружие, либо падало костьми у его стен. Очень скоро, разбойничья застава в лесах, будет не нужна. А может Император, уже решил, что она не нужна — прошёл слух, что в лесах заметили небольшой отряд имперских рыцарей, так называемых Серебряных, носивших на груди знак Актиона, серебряный лев, ставший на задние лапы. Причём они не просто так появились там — отряд расправился с одной из крупнейших групп разбойников. Правда то, или слухи, пока никто не знал, но не оставалось сомнений, рано или поздно, лихой люд, щит от кочевников северо-запада, из некоторого компромисса между охраной границ и финансовыми потерями от грабежей, перестанет себя оправдывать. Тогда они превратятся в докучливую проблему, устранение которой станет насущным вопросом в делах Империи. Тогда им крышка. То есть, требовалось поторопиться и увести в Орхус, хоть сотню мечей. Где ещё тут найти вояк, свободных сердцем и искусных в бою? Воспитывать таких самолично, дело долгое и дорогое. Да и жизнь не бесконечна.