Крис вздрогнула и положила ладонь на крошечный приемничек в основании часов - как будто могла коснуться пальцами Йэна.

И раздался родной низкий голос, такой успокаивающий, уверенный. Как будто и не падал самолет в бездонную пропасть…

— Товарищи! Уже третьи сутки Коллегиум Империи Дефенденди находится в Резиденции Императора. Мы удерживаем многие ключевые точки столицы. Мы не хотим гражданской войны, но не можем мириться с тем, что произошло в стране в последние годы. Мы надеемся и рассчитываем на мирное решение проблем. Мы не против обновления, не против позитивных изменений во внутренней и внешней политике. Но мы не можем примириться с обнищанием народа, с почти полным уничтожением социальных гарантий, с разрушением нашей страны. Наши противники постоянно говорят о поддержке народа. О том, что там на площади собрался народ. Если в древние славные времена рыцари-хавены воевали под девизом "Так хочет Бог!", то в наше время демократы изменили этот девиз, они говорят - "Так хочет народ!" Но где на самом деле наш народ? Там, на площади? Или же там, на площади святого Квиринуса собралась молодежь, разогретая пропагандой, а народ - он сейчас трудится на заводах, верфях, комбинатах, охраняет границу, выращивает хлеб? И чего хочет этот, трудящийся народ?…

…- Йэн, - прошептала Крис. Господи, только бы с ним ничего не случилось… ведь ясно же, что они проиграют. Да, он прав, и народ даже за них -только в этот раз народ проиграет. Они проиграют. Господи, возможно ли сделать так, чтобы Йэн остался жив и здоров? Господи! Крис всхлипнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

И Маркус… И Элис…

Господи, да за что нам все это?!

…- И в заключение напоминаю: всех, кто поддерживает КИД, мы просим не покидать своих блоков. На улицах опасно. Мы не хотим гражданской войны и не призываем к ней. Все должно решиться на уровне высшей власти. Все, кто выйдет сейчас на улицу - по сути поддерживают демократов…

Нога болела все сильнее. При малейшем движении штанина скребла по ожогу, вызывая очередной приступ боли, и что еще хуже - начала кружиться голова. Неужели ожог такой большой? Да нет, просто слишком долго они уже на ногах… слишком долго.

Маркус стиснул зубы и выпрямился.

Хотите, чтобы мы играли роль? Мы ее сыграем.

Но не ту, которой вы от нас добиваетесь.

Сзади раздались шаги, едва слышно. Голос дектора сказал над ухом.

— Ней, ты как? Заменить тебя?

— Нет, - ответил Маркус сквозь зубы, - я постою.

— Сильно зацепило ногу?

— Нет.

Дектор зашагал дальше. Маркус взглянул вперед, где в перекрестье световых потоков, бушевала людская стихия. Лучи прожекторов сбоку, сверху - с вертолетов, изредка просверкивающие молнии… а дождя так и нет. Они что, тучи самолетами разгоняют? Конечно, дождь испортил бы съемки.

Маркус дошел уже до какого-то последнего градуса усталости. Как в тяжелом марш-броске. Он перестал воспринимать внешние раздражители. В них продолжали все еще что-то швырять. Рейм над ухом говорил, что хорошо бы сейчас в самом деле отдали наконец приказ… убивать сволочей, теперь только убивать. Толпа что-то орала. Маркусу уже не хотелось убивать, вообще ничего не хотелось. Злость давно прошла. Ушли все мысли, воспоминания, чувства. Он начал ощущать ночную прохладу. Боль в ноге была досадной, но пожалуй даже как-то приводила в чувство. Он поднял глаза, и увидел между тучами вверху просвет.