Что с ними делать? Отправлять куда-то в Европу в какой-нибудь ВУЗ? В ту же Сарбонну или там Кэмбридж? Деньги и возможности имелись. Но выглядело это не очень разумным. Во-первых, долго. А во-вторых, там давали преимущественно гуманитарные и богословские знания. Которые могла славно загадить мозг этим ребятам и отвратить от техногенного пути развития. А ведь ему требовались в первую очередь инженеры. Крепкие такие в прагматизме, приземленные и рациональные ребята — рабочие лошадки научно-технического прогресса, а не гениальный творцы, вечно витающие в облаках. Поэтому, немного подергавшись, Андрей организовал опытную мастерскую широкого профиля в пригороде Тулы. Куда этих пытливых ребят и собрал. И начал сам в свободное время преподавать, рассказывая об основах физики и химии. Не сильно углубляясь в дебри, но стараясь подавать сведения комплексно и связно. Например, здесь эти ребята познакомились с периодической таблицей химических элементов. В сжатом, резко «кастрированном» виде. Как ее Андрей, напополам с Марфой вспомнили, в таком и показали. Здесь же он показал им правила для записи химических реакций и первые физические формулы, пояснив за много чего из механики, теплотехники, оптики и так далее.

Учебников не было.

Времени и сил для их написания у Андрея, который готовился к серьезному военному предприятию попросту не имелось. Поэтому он ограничивался краткими конспектами перед занятиями. Обширно их подкрепляя опытами, которые эти ребята сами и ставили. Выполняя подспудно прикладные «домашние задания» — этакие проекты-поделки и эксперименты. А потом, после «новой темы», он еще сколько-то дней, а то и недель, отрабатывал «обратную связь». То есть, отвечал на многочисленные вопросы учеников. И только по общему исчерпанию их основного объема переходил дальше.

Понятное дело, что такое обучение вряд ли могло похвастаться системностью и крепкой теоретической базой. И это являлось большим таким фундаментальным минусом. Все-таки обучение строилось слишком спонтанно и хаотично. А плюсом было то, что обучение в опытной мастерской разительно отличалось от того, как учили в школе или в каком-нибудь училище на просторах Российской Империи, Советского Союза или их осколков. Здесь ученики не просто заучивали сведения, принимая слова преподавателя на веру, а сами, своими лапками щупали материальное воплощение описываемых явлений. Что порождало совсем иной уровень осознания и восприятия материала. Для учеников все эти формулы являлись теперь не какими-то далекими и малопонятными «закорючками на доске», а воплощением реального мира. Магическими формулами, что воплощались в реальность их усилиями ежедневно…

Когда же Андрей покидал Тулу по весне, то он поставил перед ними серию учебных задач. Которые они должны были решить за время его похода. И Марфа активно этим пользовалась, приводя сына сюда, дабы он посмотрел на диковинные механизмы, опыты и послушал умных людей. И, если получится, увлекся.

Понятное дело, что Василий должен вырасти будущим правителем. И он вряд ли станет возиться лично с такими вещами. Но знать и понимать это дело должен. И не только это. Ибо с ее «легкой руки» он регулярно заглядывал в разные мастерские и наблюдал за работой ремесленников. И не просто наблюдал, а потом еще и маме подробно рассказывал — кто что делает, как и зачем.