— А дети твои? Внуки? Андрей ведь внук твой от младшего сына. Неужели они тоже отказались сами?

— Сами, Государь. Если кому из нас и быть Палеологом, то Андрею, даром же Всеслав. Я, признаюсь, совсем уже во всем этом запутался. Мне его даже внуком сложно видеть. Он ведь и меня, и дядьев своих, и братцев двоюродных по доброте душевной тянет за собой. Пользы с нас ему никакой. Мог бы и забыть. Но нет… вон как облагодетельствовал. И ничего взамен не попросил. Неужто мы яко свиньи неблагодарные ответим ему?

— Почему же свиньи? Это твое право. Ты старший в роду.

— И что мне с этим правом делать? Нет, Государь. Дурость сие. Ну какой из меня Палеолог? Я — служилый. С тем рос, с тем жил и с тем, надеюсь, преставлюсь. И дети-внуки мои такие же, окромя Андрея.

— Темнишь… ой темнишь… — прищурившись, произнес Царь. — Почему отказался?

Дед немного помолчал.

Нахмурился.

И буркнул:

— А зачем соглашаться?

— В смысле?

— Ну вот я согласился бы и что дальше? Мне от сего ни горячо, ни холодно. Только напасти одни. У Андрея есть войско и много денег. Он в состоянии распорядиться этим наследием, а я — нет. И остальные дети-внуки мои — нет. Так что, мню, разумнее быть родичем Палеолога, чем на что-то в пустую претендовать, махая никчемной бумажкой.

Иоанн Васильевич с небольшой задержкой кивнул.

— Присаживайся, — кивнул он на лавку рядом. — А ты ступай. — сказал он доверенному воину. — И распорядись, чтобы нам пития какого принесли и что-нибудь поснедать.

Воин кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.

Дед сел.

Царь же внимательно посмотрел на него и спросил:

— Сам то как думаешь? Намудрили эллины али нет?

— Не ведаю, Государь. Да и откуда мне знать? Отец мой молчал как рыба, помалкивая откуда родом. А деда я не помню. Не застал.

— Врешь ведь.

— Вру. — нехотя ответил дед.

— Почему?

— Мой ответ тебе не понравится.

— Говори. Я сам решу.

— Мой отец как-то обмолвился, что дед считал наш род проклятым. Почему, мне не ведомо. Но если мы из Палеологов, то… — он сглотнул… — твоя ведь бабка тоже.

Царь прикрыл глаза…

Такое ему было больно слышать. Но не больнее осознания ситуации в целом. У него не укладывалась в голове сама идея, что наследники ромейской державы будут «тянуть лямку» простых служилых. И не отсвечивать. Нет, конечно, так-то они старались. К ним вопрос не имелось. Прям служаки-молодцы. Не образцовые, но для бедноты, каковой они были, это семейство демонстрировало удивительные результаты.

Служат и служат.

Но не Палеологи же!

- Βασιλεὺς Βασιλέων Βασιλεύων Βασιλευόντων[1], — произнес он тогда, когда прочел первый раз грамотку родословную, ужаснувшись тому смыслу, что скрывались в этих четырех слова девиза дома Палеолог…

Он, когда узнал, был в ярости. Потом, конечно, остыл. И очень радовался, что не стал прилюдно метать громы и молнии. Вряд ли эта грамотка — происки Андрея. Он в такие игры играть не любил. А сориться с ним из-за этой глупости ему совсем не хотелось.