— Понимаю. Но не понимаю, что даст твоему Повелителю новость о разгроме Селима. Он ведь испытывает трудности не с разгромом полевой армии осман, а со взятием их крепостей. Тахмасп могущественный и победоносный Шахиншах, который не раз громил превосходящие армии осман в поле. Разве Селим со своей толпой крестьян представлял для него угрозу?

— Мой Повелитель скован осадой крепостей. Посему новость о разгроме Селима откроет перед ним новые возможности. В том числе и в переговорах с гарнизонами.

Андрей улыбнулся.

Он прекрасно понимал, что совсем иная мотивация движет этим персом. Но тот не просил его отпустить, а информировал об уходе. Ибо не служил ему. Видимо того разжигало поскорее сообщить своему Шахиншаху все, что ему удалось выяснить об легионе. О том, как он вооружен, как воюет и чего стоит. Видел он для этого достаточно. Разве что пехота в бою не участвовала, но в глазах перса она не представляла из себя никакой значимой угрозы в поле. И являлась чем-то вроде хорошо снаряженных янычар…

— Ну что же, — после затяжной паузы ответил князь. — Если так требует твой долг, то я могу лишь пожелать тебе счастливой дороги. И просьбу о передаче твоему Повелителю самых наилучших пожеланий от меня.

— С радостью, — прижав руку к сердцу ответил этот перс и, поклонившись, удалился.

А несколько минут спустя его отряд покинул расположение лагеря.

Андрей его провожал все еще стоя на гребне холма. Ему было интересно — куда именно он отправится. Ведь он от самого Трапезунда находился при легионе. Откуда ему знать, где находится Тахмасп? Времени прошло не мало и все могло сильно перемениться.

Или персы отправились к известной им «точке рандеву» в захваченном укреплении, где всех можно освежить оперативные сведения?

Или нет?

Или все время легион находился под колпаком и отслеживался силами союзными и враждебными? Ведь Селим как-то вышел ему наперерез. Учитывая ту неповоротливую махину, которую он вел, это говорит о многом.

Случайность?

Может и так. Но что-то слишком много этих случайностей…

Андрей поморщился.

Ему совершенно не нравилось это обстоятельство. Когда он планировал этот поход, то не рассчитывал вляпаться прямо в клубок вековых змей. Да куда там вековых? Тысячелетних.

Здесь, в этих краях старого востока Римской Империи и Персии лихие интриги плелись задолго до рождения Александра Македонского. И страсти традиционно кипели не шуточные. Безгранично далекие и от самого Андрея, и вообще от большей части русскоязычной среды XXI века. Но от этого ничуть не менее веселые. Просто укрытые «туманом войны», вызванным отсутствием всякого интереса. Вот у него из головы это обстоятельство и выпало. Хотя знал. Точнее слышал от знающих людей и не раз.

Практически вся местная аристократия с молодых ногтей, буквально с молоком матери впитывала не только страсть, но и привычки к интригам и разного рода политическим играм. Многоходовым. С сиюминутной коррекцией планов по обстоятельствам.

Как там говорил Талейран? Вовремя предать — это значит предвидеть? Эту прописную истину в здешних местах прекрасно знали со времен Акадской державы и Шумера.

И вот в это дерьмо Андрей и вляпался.

И только тут, когда начал в нем потихоньку утопать, осознал куда попал. Вспомнил все, что ему рассказывали. И понял то, по какому тонкому льду отправился в прогулку. В том же Трапезунде он, например, мог и умереть. Причем быстро. Под охи-ахи окружающих, пытающихся его спасти. Как до появления Михримах, так и после.

Да, он предпринимал определенные меры безопасности, но уж что-что, а травить и «исполнять» заказные убийства в здешних краях умели.