Из-за дверей раздались крики.

Сулейман поднял взор. Кивнул слуге, чтобы все выяснил. Через минуту он вернулся.

— Прибыла Михримах о Великий.

— Она одна.

— Нет. С ней идут янычары.

— Пусть войдут.

— Но…

— ПУСТЬ ВОЙДУТ! — рявкнул Сулейман, грозно сверкнув глазами. — А вы — свободны, — добавил он палачам.

Двери распахнулись.

И женщина забежав закричала в отчаянии:

— Нет! Отец! Зачем?!

— А он требовал твоей казни… — тихо и как-то по-философски ответил Султан.

— Что? — удивилась она.

— Твой брат совершил измену, поддавшись на уговоры Тахмаспа. Вот часть его переписки с эмиром Алеппо и самим Тахмаспом. Он осознанно нарушил наши планы с Адреасом и обрек нашу державу на страшное поражение. Да что поражение… — махнул Султан рукой. — Теперь я не уверен, что Великая порта вообще сможет устоять.

Командиры янычар молча слушали со сложными лицами.

— А тебя он объявил шлюхой, изменницей и требовал казнить за измену мужу и мне. Что, дескать, ты подбивала Андреаса взять тебя в жены и провозгласить себя Султаном.

— О Боже!.. — ахнула Михримах, явно пораженная братом.

— Вы пришли убивать своего Султана? — спросил он у командиров янычар.

— Нет, о Великий. — поклонившись, ответил самый старый и уважаемый из них. — Нам сказали, что Селима оговорили и его ждет казнь. Мы хотели лишь нижайше просить о снисхождении.

— Оговорили? — криво усмехнулся Сулейман. — Да он сам себя оговорил с головой. А теперь идите и спросите с тех, кто вам лгал, кому они служат? Мне или Тахмаспу? Кто подбивал вас на измену? Хотя это уже и не важно. Я стар… Я устал… просто устал… ужасно устал… — тихо проговорил он, опустив глаза на труп сына, а потом резко окрепнув голосом добавил: — Что стоите? Доставайте сабли и делайте что задумали! Ну?

Михримах повернулась к янычарам и жестом их отправила в казармы. Те беспрекословно подчинились.

— Ты поспешил, отец. — холодно произнесла она, когда янычары ушли.

— Не ты ли мне посоветовала купить эти письма у армянских торговцев?

— Селима подставили. Эти письма — подлог.

— С чего ты взяла?

— Андреас не продавал эти письма. Они до сих пор у него…

— ЧТО?! — вскочив воскликнул Сулейман.

— Я его поздравила с победой над эмиром Алеппо и в ответном письме он сообщил, что захватил обширную переписку как эмира, так и твоего сына, и просил прислать людей, чтобы передать ее. Хотя торговцы очень просили ее продать, но он не доверяет им и опасается очередного витка мракобесия.

Султан упал перед сыном на колени.

Несколько секунд так постоял.

И рухнул на него, зарыдав…

Сама же Михримах не прощаясь покинула раздавленного горем отца. Требовалось срочно написать письмо Баязиду и…

— Госпожа, — вежливо поклонившись произнес Патриарх Константинополя, входя в помещение к ней.

— Мне нужен твой совет, уважаемый.

— Сделаю все, что в моих силах.

— Скажи, можно ли признать венчание Андрея Палеолога и Марфы Плантагенет не действительным?

— Ох… это сложный вопрос.

— Я не говорю это сделать. Я спрашиваю о возможности.

— Госпожа, — осторожно произнес Патриарх, — а нужно ли? Говорят, что у Марфы не очень крепкое здоровье…

— Это может оказаться слухами.