— Вот даже как…

— Судя по всему он готовился к этому и запасался лекарствами да лекарями.

— Ясно. — произнес Патриарх. И чуть подумав, продолжил: — Я не знаю, правильно ли был обряд венчания, но одна лазейка есть. Прелюбодеяние. Если Марфа или Андрей пожелают, то можно будет прекратить их брак разводом из-за прелюбодеяния. Доказанного. — Сказал и вопросительно посмотрел на Михримах.

— Требуется, чтобы кто-то из них пожелал развода?

— Да.

— Иначе никак нельзя?

— Можно попытаться оспорить само таинство венчания, но это все будет очень шатко. Тем более, что они венчались в московской епархии, которая ныне нам не подчиняется. И наше недовольство будет им не интересно.

— Благодарю тебя, — задумчиво ответила Михримах.

Патриарх ушел. А она, чуть подумав, взяла лист бумаги и начала писать. Письмо. Убьют Марфу или нет — большой вопрос. Но она, как «честная женщина» должна рассказать ей все о похождениях ее мужа. А даже если и не было ничего, то это всегда можно придумать. Прекрасно зная горячий нрав этой особы, Михримах решила сыграть на ее страстной натуре, вполне типичной для кавказской женщины. Ведь Андрей в том разговоре фактически подтвердил ее происхождение. Ну, не самой Марфы, а ее души, сохранившей память, нрав и характер с прошлой жизни…

***

Генрих II Руа де Франс[1] хмуро смотрел в окно.

Погода была прекрасной.

В отличие от его настроения.

На его столе лежало донесение об очередной победе этого… Палеолога. От одной мысли о нем у Генриха сводило зубы. Наверное, только его старинные враги — Габсбурги вызывали у него большее раздражение.

Он сломал ему всю его политику.

Да и вообще — куда не ткни в современных делах — всюду уши этого «чертова кролика» торчали.

Взять те же Нидерланды. Новый король Дании Фредерик вернулся из викинга, принял корону и устроил черти что. Массовое строительство небольших и недорогих, но быстрых пиратских судов, на которых датчане стали злодействовать в Северном море. В лучших традициях викингов.

Да, у Нидерландов был огромный флот. Но торговый.

В те годы вообще ни у кого не имелось регулярного военного флота, за исключением небольшого костяка из парка «королевских» кораблей. Но таких судов всегда было мало, и они не отличались скоростью. Поэтому новые датские «драккары» действовали практически безнаказанно, неся угрозу не только нидерландским рыбакам, но и мелким торговцам. Достаточно быстрые чтобы удрать или догнать и вполне вместительные, дабы нести опасную, до зуб вооруженную команду. Эти ребята стали наводить массу шороху как в море, так и на побережье, «косплея» викингов. Высадились где-то. Ограбили по-быстрому беззащитных жителей. И деру. Пока местные власти отреагировали…

И Нидерланды взвыли.

Не только ни, кстати, но основной удар датчан пришелся именно по ним — самой богатой территории современной Европы. И такой беззащитной…

К чему это привело?

К падению популярности протестантов в Нидерландах и к отчаянному поиску защиты. И пошли они не к Франции, а к своим сюзеренам — Габсбургам, как самым сильным игрокам региона. Которые начали этим купцам руки выкручивать, поняв всю трагичность их положения. Из-за чего профранцузская позиция Нидерландов, как и их партия, ратовавшая за независимость, резко стали терять позиции.

Казалось бы, каким боком тут юный Палеолог?

А кто водил короля Дании в викинг? Кто его все это делать надоумил? Причем было совершенно ясно — зачем Андрей это сделал. Просто мстил за поведение Руа в истории с дуэлью.