– Мы все заняты, – говорит мать. – Сейчас двадцать первый век, мир продолжает вертеться лишь потому, что гонится за собственным хвостом. Иногда я тоже бывала слишком занята, я знаю, но мне хочется быть уверенной, что ты жива. Думаю, я это заслужила. По крайней мере, я всегда тебе говорю, что думаю. И, видишь ли, я думаю, что ты слишком много работаешь. Думаю, тебе стоит выбраться из дома, погоняться за другим хвостом.

– Вообще то я не думаю, что у мужчин есть хвост.

– Ты давненько не проверяла, да?

– Проверяла.

– Ну, так делай это почаще, потому что я хочу стать бабушкой раньше, чем тебе стукнет сорок. Не забудь. Что случилось с тем твоим приятным пожилым джентльменом?

– Он умер.

– Не дразни меня. Он мне нравился.

– Потому что позволял тебе чувствовать себя моложе, – говорит Анна слишком быстро и сразу жалеет об этом, а мать фыркает.

– Давай не будем ссориться. Я позвонила, потому что через месяц приеду с новым другом. Мы могли бы провести Рождество вместе. Всего один день. Один день, и все. Можно собраться у Марты и Эндрю, если хочешь. Впятером. Милая?

Она возвращается в круг света от монитора. На экране фракталы складываются в рисунок замерзшего стекла, бесконечная россыпь завитков, знаков и линий. Анна касается клавиш, и скринсейвер исчезает. За ним все еще светится окно браузера. Новые деньги ждут, пока их выберут.

Чтобы зарегистрироваться, нажмите здесь.

– Милая? Анна?

– Я здесь. А Марта что говорит?

– Марта, разумеется, согласна. Осталось только с тобой договориться.

– Рождество, конечно, хорошо.

– Правда? Что ж, замечательно. Расскажешь мне потом о своих ужасах. Я тебе напишу. Хорошо? Я люблю тебя. Ну, мне пора. Пока.

Анна кладет трубку. В темноте комнаты раздается жалобное мяуканье, Анна встает, идет на кухню, внезапно осознав, что тоже голодна. Открывая холодильник, знает, что зверь у нее за спиной, как тот человек из сна. Она готовит еду им обоим, когда телефон звонит снова, и она возвращается в комнату с тарелками в руках, кот бежит за ней по пятам, как сообщник; свою тарелку и стакан она осторожно ставит на стол, его миску на пол, и берет трубку.

– Сегодня больше никаких советов, спасибо, – начинает она, но уже понимает, что линия не та, слишком чисто для большого расстояния, человек на том конце ближе, чем может быть мать.

– Это я.

– Лоренс… уже поздно.

– Я не могу заснуть.

– Сколько времени?

– Я не знаю. Поздно.

– Это все вино.

– Я знаю. Я знаю, Анна, – говорит он и умолкает.

– Что?

– Поговоришь со мной? Совсем недолго. Пока я не начну засыпать.

– Сам знаешь, что поговорю. – Она знает, что он знает. И всегда будет знать, но даже не знает, почему.

– Ох, спасибо. Как хорошо. Ты очень добрая. Ну? Ты спала? Я тебя разбудил?

– Нет, еще не спала.

– Что ты делала?

– Разговаривала с матерью. – Она бродит по комнате. Сон улетучился, в голове проясняется. Ночная птица.

– Ева приехала?

– Нет, слава богу.

– О да. Я звонил, было занято. Ты знаешь, она мне всегда нравилась.

– Забавно, она только что сказала то же самое о тебе.

– Неужели? Как мило с ее стороны. Так. И что ты делаешь теперь?

– Исследую холодильник.