— Товарищ Кунаев! Мы с вами живем в одном государстве, которое называется Советский Союз. В этом государстве главенствуют законы СССР, а не законы Казахской ССР. Честно говоря, я предвидел подобную ситуацию и поэтому запасся ордерами на арест и постановлениями на обыск, санкционированными прокурором республики. Ведь вам, наверное, уже известно, что оперативно-следственная бригада МВД СССР работает в рамках уголовного дела, возбужденного в городе Набережные Челны, а не в городе Аркалыке. А следовательно, мне не нужны санкции вашей прокуратуры.

Кунаев явно не ожидал подобного поворота. Его и так узкие восточные глаза, превратились в еле заметные щелочки. Он резко повернулся и вышел из кабинета.

«Почему мне приходится все время с кем-то ссориться, наживать себе вовсе не обязательных врагов?» — подумал я, глядя на дверь, за которой скрылся Кунаев.

О том, что в лице Кунаева я нажил себе врага, можно было догадаться сразу и не сомневаться в дальнейшем.

Я вышел вслед за ним и заглянул в актовый зал. Увидев следователя, я отдал ему чистое постановление на обыск, в уголке которого стояла гербовая печать и подпись прокурора республики:

— Семен, вот тебе постановление на обыск. Заполнишь по месту проживания Уразбаева. А сейчас бери машину, двух оперативников и на обыск. Переверните всю квартиру, но найдите мне хоть какие-нибудь улики! Да что я учу тебя, ты сам все знаешь. Давай! Удачи!

Уже через минуту машина с оперативниками мчалась по городу к месту проживания задержанного Уразбаева.

Я сидел в кабинете, ожидая прибытия оперативных групп из автохозяйств города. Неожиданно приоткрылась дверь и вошел один из оперативников. Я еще не успел с ними хорошо познакомиться и не всех знал по именам и фамилиям.

— Виктор Николаевич! — начал он. — Я тоже нашел краденый «КамАЗ»! Он стоит в соседнем дворе.

Я накинул на себя одежду и вышел с ним на улицу.

В ста метрах от отдела милиции, во дворе небольшого дома стоял «КамАЗ» с красной кабиной.

— Посвети мне, — сказал я и предал ему свой фонарик.

Он стал светить, а я стал снегом оттирать то место на раме, где должен быть выбитый на заводе номер. Руки быстро замерзли, и я засунул их в карманы пальто в надежде побыстрее отогреть.

— Почему ты решил, что этот «КамАЗ» краденый, — переспросил я оперативника.

Тот, немного помявшись, ответил:

— Я подходил к «КамАЗу», когда водитель поднял кабину и копался в двигателе. Записал номера, выбитые на шильдике. Вот они.

Он протянул мне листочек бумаги.

— Ты что мне сразу не мог доложить, что списал номера! Я чуть руки не отморозил, очищая эту раму, — возмутился я.

Но это к делу уже не относилось, и я достал свою записную книжку в поисках аналогичных номеров.

— Виктор Николаевич! Я уже проверял его по вашей схеме. Это наш «КамАЗ», точно!

— Слушай! — я сделал паузу. — Извини, не знаю, как тебя зовут, ты не видел, куда ушел водитель?

— Нет, не видел! А зовут меня Агафонов Володя, я из Волгограда. Машину надо караулить, чтобы ее не перегнали куда-нибудь. Я покараулю пока, посижу в подъезде дома, а там кто-нибудь заменит меня.

— Хорошо, Агафонов! Сейчас я к тебе пришлю еще кого-нибудь. Как увидите — задерживайте сразу!

— Все ясно! Задержим, не беспокойтесь! — в предвкушении важной операции почти крикнул Агафонов и направился в ближайший подъезд жилого дома.

Я вернулся в кабинет.

«Да, неплохой денек, — подумал я.