— Василий Владимирович, вчера мы задержали одного человека на краденом «КамАЗе», я бы хотел его сегодня отпустить из-под стражи. В оперативных целях. Он обещал нам помочь. Если вы согласны, поставьте вод здесь свою подпись.

Я помог шефу подняться и, смахнув остатки пищи со стола, положил постановление. Ручку пришлось буквально вставлять ему в пальцы.

— А что, без этих формальностей нельзя? — спросил он и расписался в указанном месте.

— Нет, Василий Владимирович! Эти формальности обязательны в нашем деле. Без них никак нельзя. Пока вы живы, я за вас подписываться не могу.

— Что значит «пока живы»? Ты что, меня хоронить собрался? Тебе не кажется, Абрамов, что ты забываешься? Стоит к тебе чуть-чуть получше отнестись, как ты начинаешь наглеть. Не забывай, кто я и кто ты. Что ты так на меня смотришь? Осуждаешь небось? А мне наплевать на тебя и на твое осуждение. Я-то получу генерала, а что получишь ты — неизвестно. А теперь катись отсюда! Дай мне отдохнуть! Не люблю, когда меня контролируют. Иди, работай!

Я вышел из номера и хорошенько прикрыл за собой дверь. Мне как никогда было стыдно за своего руководителя. Хорошо зная сотрудников центрального аппарата МВД СССР, довольно часто приезжавших к нам в управление со всевозможными проверками, я ожидал многого, но только не того, с чем столкнулся за дверью этого номера. Мне было хорошо известно, что многие сотрудники из Москвы приезжали к нам не для того чтобы оказать помощь, а в основном чтобы хорошо отдохнуть недельку-другую.

Куда мы только их ни возили, этих проверяющих! На рыбалку — пожалуйста! Везем в Рыбную Слободу или Лаишево. Там их уже ждут за накрытым столом, полным разнообразнейшей рыбы. Желаете на охоту — пожалуйста! Дичь уже подстрелена и нажарена. Но такого, что происходило здесь, я еще не встречал. Никак не ожидал, что руководитель оперативно-следственной бригады МВД не пожелает даже встретиться со своими сотрудниками.

Я шел по коридору гостиницы, когда меня остановила горничная:

— Вы ведь из милиции? Вы знаете, ваш товарищ из триста второго номера вчера поздно вечером, будучи пьяным, упал в туалете и свернул смывной бачок. Еле остановили воду. Сейчас в его номере нет воды. Нам переводить его в другой или нет?

— Извините меня, но этот вопрос я решать не буду. Решайте сами. Как посчитаете нужным, так и поступайте.

Я вышел, немного постоял и решил ехать в городскую больницу. Оформив в регистратуре медицинскую карту, пошел к врачу.

Тот выслушал мою историю, направил на рентген, и затем, посмотрев снимок, сообщил результат:

— У вас трещины в двух ребрах. Очень повезло, что нет переломов. В случае перелома одного из этих ребер обломок мог легко проткнуть печень. Молитесь, что все так обошлось!

Он выписал мне обезболивающую мазь, какие-то таблетки и наказал как можно меньше двигаться, а лучше лечь хотя бы на два дня.

Я поблагодарил его и поехал в отдел.

Зайдя к себе, я сразу вызвал Агафонова. Он быстро явился и застыл в дверях. Я внимательно посмотрел на его еще совсем юное лицо, покрытое легким пушком, и предложил присесть.

— Вот что, Володя! У меня к тебе деликатное поручение. Об этом будем знать только мы с тобой. Сейчас заберешь из камеры Уразбаева и возьмешь мою машину. Для всех — вы едете на следственные действия. Довезешь его до окраины города. Выйдите из машины и зайдите за какое-нибудь укрытие, чтобы вас не видел водитель, ты освободишь его и дашь возможность скрыться. Для всех — между тобой и Уразбаевым завязалась драка, в результате которой он совершил побег. Ты как будто его преследовал, но не смог догнать. Я разрешаю тебе сделать несколько выстрелов.