– Вроде того.

– Тогда мои поздравления твоему самообладанию.

Я не была уверена, что это комплимент, потому просто проигнорировала его.

– Спасибо, итак, чего ты хочешь от меня?

– Мы начнем с того, что в первой статье расскажем о Джейсон и его больном раком отце, и Мастере, который не смог его сопровождать, поскольку все случилось слишком неожиданно, так что с ним поехала ты, для моральной поддержки. Так мы сыграем на сентиментальности.

– А Жан‑Клод не будет выглядеть слабым в глазах других Мастеров?

– Анита, есть куча способов объяснить эту сплетню. Показав Жан‑Клода в заботе о его подданных, мы, возможно, в глазах других Мастеров и сделаем его слабым, но зато рядовые подчиненные прочитают это, начнут ему больше доверять и будут думать «Он великий Хозяин, нам стоит попроситься к нему. Интересно, что будет, если я переберусь в Сент‑Луис». Анита, революции всегда начинались с низов.

– А мы задумали революцию?

– Тот метод, которым Жан‑Клод управляет своими территориями, является революционным, Анита. Я не единственный репортер, который настолько завязан во всем этом. Есть очень много людей, кто сидит без дела и оплакивает все те статьи, которые он мог бы написать, если бы ему не пришлось притворяться человеком.

Я прислонилась к спинке кровати, подушка все еще лежала у меня на коленях.

– Мне казалось, что ты единственный репортер, который во всем этот увяз.

– Нет, есть один человек‑лебедь, и еще оборотни, и даже тигр.

– И все вы скрываете, кто вы на самом деле?

– Да.

– Нужно иметь огромную силу воли, – заметила я.

– Сложно это скрывать, но ведь получается.

Я вздохнула.

– Ты все правильно понимаешь.

– Хоть ты и его человек‑слуга, мы этого афишировать не будем, ты будешь просто его девушкой.

– Я его человек‑слуга, но юридически это не основание для того, чтобы лишать меня должности федерального маршала или выгонять из полиции, если бы я там служила.

– Я могу использовать эти слова?

– Нет, я говорю о том, что меня заставляет скрываться не закон, а предубеждения.

– Хорошо, я напишу статью о том, насколько дезинформированы мои коллеги, а потом напишу очерк о Джейсоне. Потом очерк о тебе, а дальше о любом, кто захочет высказаться.

– А как же твоя подружка?

– Я думаю, что поговорю с ней сразу, как только закончу наш разговор. Она нормально отнесется. Она вообще в деле.

– Прекрасно.

– Ты кажешься усталой, – заметил он.

Я оперлась головой о стену над спинкой кровати.

– Может и так.

– Я пойду выслежу своего редактора и дам этому ход. А вы, ребята, будьте осторожны.

– Я всегда осторожна, Ирвинг.

Он рассмеялся.

– Если это твоя версия осторожности, то может лучше стать опрометчивой.

Мы оба одновременно отключились, смеясь. Я положила трубку на рычаг и снова облокотилась о стену. Я даже прикрыла глаза. Я устала. Я даже не могла толком понять, от чего же.

Я почувствовала движение на кровати и открыла глаза, чтобы увидеть Джейсона, стоявшего на коленях передо мной. Его глаза были очень близко к моим. А еще он все еще был голым, потому что кроме подушки на моих коленях, ни о какой одежде мы не подумали.

– Мы приложим все усилия, мы справимся, Анита, – сказал он.

Я улыбнулась ему, хотя то, что я чувствовала, улыбку не вызывало.

– Иногда было бы неплохо не быть обязанным прикладывать все силы. Иногда приятно не попадать в такие история, вообще не иметь с ними ничего общего.

Он усмехнулся.