Беленький вышел из гаража и пошел наискосок прямо по газону, преграждая путь Спиноле.

– Пойдем, – сказал Рамирес.

– Погоди, – сказал Фалькон. – Давай посмотрим, чем дело кончится. Какой смысл бегать взапуски по отелю, когда и отсюда все отлично видно.

На камерах появилось изображение двух людей, пересекающих патио. Рука Беленького обхватила плечи Спинолы и крепко держала его. Они вошли в туалеты за картинной галереей.

– В туалетах камер слежения нет, – сказал начальник охраны.

– Кристина, пойди и встань у входа в номер Беленького. Возьми ствол и не пускай его обратно в номер. А мы с Рамиресом войдем в туалет. Сможете нас прикрыть? – спросил Фалькон.

Начальник охраны кивнул. Они вышли. В магазинах и картинной галерее было пусто, если не считать продавщицы. Рамирес попросил ее выйти и несколько минут побыть в приемной. Они взяли в руки оружие, и Фалькон тихонько приоткрыл дверь, ведущую к туалетам. Рамирес бесшумно закрыл ее за ними. Признаков Беленького и Спинолы – ни малейших.

Из‑за широкой дверцы дальней кабинки для инвалидов вдруг донесся голос, резкий, гортанный, и слова на хорошем испанском:

– Не знаю, как втемяшить тебе в твою дерьмовую башку, что дело это серьезное. Ты разъяснил им, что вопрос ставится так: или – или. Либо сделка, либо они получают вот это.

Ответом был лишь глухой невнятный ропот. Полицейские двинулись к кабинке. Фалькон встал на изготовку, держа ствол обеими руками на высоте плеча.

– Ну что? – спросил Беленький.

Послышались звуки, словно человек давится и отплевывается.

– Вот что вы вдвоем сейчас сделаете, – сказал Беленький. – Нанесете визит Мансанаресу и разъясните ему суть нашего предыдущего соглашения.

– Все упирается не только в Мансанареса, – выговорил, задыхаясь, Спинола. – Владелец «Ай‑4‑ай‑ти» Кортленд Фалленбах тоже находится здесь. Убедить его не менее важно.

– Серьезно? – иронически протянул Беленький. – А вот так, думаешь, не поможет?

Новое ворчанье и как бы похрюкивание.

По кивку Фалькона Рамирес сделал четыре шага вперед и с такой силой толкнул ногой дверь, что она ударилась о стенку с грохотом наподобие ружейного залпа. Беленький стоял посередине, светлый чуб его свесился на мокрый от усердия лоб. Галстук Спинолы он намотал на свой кулак, и жертва его беспомощно дергалась в воздухе, елозя коленями по кафельным плиткам. Ствол Беленького с прикрепленным глушителем был втиснут в рот Спинолы, так что кадык несчастного ходил ходуном.

Беленький бросил Спинолу на пол, и тот упал на бок так резко, будто раздавшийся грохот был и вправду выстрелом, нацеленным прямо ему в глотку. Так как галстук Спинолы был по‑прежнему намотан на кулак Беленького, голова его болталась в полуметре от пола.

– Полиция! Бросай оружие, мать твою! – рявкнул Рамирес и наставил ствол, целя в грудь бандита.

Ледяной взгляд голубых глаз преступника перебегал с Рамиреса на Фалькона, словно Беленький взвешивал возможности насильственных действий. Галстук Спинолы он отпустил как бы нехотя, медленно, будто готовясь к прыжку.

– Не хочешь бросить оружие, Виктор? – спросил Фалькон.

Молчание, а потом оружие, звякнув, упало на пол. Вся комната словно испустила вздох.

– Пройдем сюда, – приказал Фалькон, кивая Беленькому. – Лицом на пол, руки за голову!

Беленький опустился на пол. Рамирес, быстро обшарив его всего и найдя маленький пистолет, рывком поднял его на ноги.

Вызвали начальника охраны. Фалькон порылся в карманах Беленького – нет ли там дисков.